В самое сердце
Шрифт:
Машины проезжали мимо, кто-то сигналил, а где-то была авария. На светофорах стояли прохожие, переглядывались и отсчитывали секунды до долгожданного зеленого. Возле остановок в обнимку стояли парочки. Они улыбались друг другу, смеялись, и им было совсем не холодно.
Ярик вдруг подумал, что он вовсе не хочет отказываться от Насти. И забывать ее не хочет. Потому что рядом с этой робкой девушкой Ветров был счастлив. Радом с ней ему хотелось достигать новых высот, и не для себя. Для нее. Чтобы она
Уже возле дома Ярослав все же вытащил телефон из кармана. Зашел в телеграм. Тема ничего не написал. Но написать все же нужно. Калашникова должна знать, он — только ее! Так было, и так будет всегда.
Яр: Привет, пишет тебе твой косячник. Вчера я не дошел до дома. Упал в коридоре и отключился. Знаю, мой ответ похож на глупую отговорку, и ты вправе меня послать на три веселых. Но Насть… я очень хочу услышать твой голос. Дай мне шанс. Последний шанс. Обещаю, в этот раз я позвоню.
Ветров перечитал сообщение несколько раз, затем все же отправил. И принялся ждать. Оказывается, нет ничего мучительней ожидания.
Глава 27
Настена этой ночью не спала. Она так ждала звонка от Ярика, но время шло, а в эфире стояла безумная тишина. Его не было в сети, и никаких вестей. Сперва Настя просто решила, он мог еще не доехать. Мало ли проблемы с транспортом. Однако через три часа полезли другие мысли. Вдруг случилось чего, вдруг попал в беду. Все же Ярик был в плохом состоянии. Слишком пьяный.
Настя так волновалась, что готова была сорваться и позвонить сама. Каким-то чудом выдержала, каким-то чудом сдержалась. А когда время стукнуло девять утра по Китайскому циферблату, Настена решила пойти в библиотеку. Отвлечься.
Как и у любой женщины, в голове у нее царил хаос из мыслей: от шутки, до самого страшного вердикта. Тогда Настя пришла к выводу: не будет пока ни о чем думать. Вот как зайдет в сеть Ярослав, тогда станет понятно. Если напишет, значит, все же была причина. А если не напишет, то… значит, так тому и быть.
Однако время шло, а Ветров продолжал молчать. Настена проверяла телеграм, как наркоман в ожидании дозы. Сердце ныло, а мозг подкидывал ужасные глупости. В итоге к четырем часам Настю начало клонить в сон. Поэтому она вернулась в общежитие, поставила гаджет на беззвучный и прикрыла глаза. На минуточку. Всего лишь на минуточку.
А когда проснулась, за окном уже стемнело. Часа два забрал Морфей. Настена зевнула, затем потянулась к телефону. Надежды уже не было, но и не посмотреть не могла. Однако на экране отразилось около десяти пропущенных в телеграме.
— Ярик, — прошептала Настя, прикрывая ладошкой рот. На
— Насть, я… я… я вчера упал и… блин, прости. Я должен был перезвонить. Но просто отключился. Насть! — позвал он. И с глаз Настены вдруг покатились слезы. Она прикусила щеку изнутри, в надежде сдержать всхлипы.
Как же давно они не говорили. Как же давно он не звал ее по имени. Вот так запросто, так тепло и нежно.
Настя сглотнула. Нужно было что-то ответить. Только она и знать не знала, о чем он там говорил в трубке. Да и какая разница. Уже на самом деле не было особой разницы. Потому что сердце всё простило. В тот миг, как услышало голос родного человека, все обиды испарились.
— Ты… — выдохнула Настена. И как бы не старалась, а голос дрожал. — Как себя чувствуешь? Голова не болит?
— Болит немного. Я звонил тебе, думал, ты не хочешь меня больше слышать. — Кажется, и его голос дрожал. А еще, кажется, Ярослав тоже волновался.
— Я уснула, не слышала просто. Всю ночь не спала, — честно призналась Настя. Прижала телефон ближе к уху. Вдруг захотелось почувствовать Ярика рядом. Да так сильно, что сердце забилось быстрей, а слезы стали еще горячей. Они продолжали падать на розовые щеки, но это были не слезы печали. Скорее счастья.
— Не спала? Блин, прости, прости, родн… — он вдруг запнулся. Но Настя сразу поняла кусок фразы. Ярослав так называл ее иногда. Родная. Она вновь прикусила губу.
— Нет, я… в смысле, у меня просто бессонница в последнее время.
— Почему? — прошептал в трубку Ветров.
— Просто… — Настена не знала, как ответить на его вопрос. Потому что по нему скучала, потому что одиноко. — Так тихо. Все уехали, а я… мне немного не по себе в одиночестве.
— Сколько у тебя сейчас времени?
— Восьмой час. А у тебя?
— Третий час.
— Еще светло, — выдохнула Настя. Вдруг стало тепло, словно одеялом накрыли. Она невольно зевнула.
— А у тебя темно?
— Угу. У меня даже шторки закрыты.
— Ты лежишь?
— Лежу, проснулась недавно. Но вставать не хочу, — Настена и сама не поняла, как пропал тот барьер, который она возвела между ними. Хотелось просто говорить, просто слышать голос Ярика.
— Погоди, — воскликнул он. Затем послышался шум.
— Что… такое? — тревожно спросила Настя.
— Сейчас, момент, — ответил Ветров. Что-то бухнуло, и Ярослав негромко выругался. Чем он занимался, неясно. Но Настена молча ждала. Глаза ее закрывались, и впервые за долгое время на сердце возник покой.