В самое сердце
Шрифт:
— Давай уже, выходи. А то чай остынет, — пробурчала недовольно Антонина Викторовна. — Там и Коля с Вовкой сидят, да и Валя. В общем, выходи, милая. Ждем.
Настя перевела взгляд на дверь и заметила, как тень бабушки медленно отдаляется. Значит можно выдохнуть.
— Коля значит, в гости пришел в… который там час? — почти вслух произнес Ярик.
— Наверное, бабушка ему позвонила. Переживала. Что же делать? Слушай, давай я выйду и…. спроважу их всех, а потом ты выйдешь. — Растерянно прошептала Настена. Она уже ничего не понимала: ни колючего взгляда Ярослава, ни то, почему он поджал губы, ни даже собственной эйфории от первого поцелуя. Так
— То есть ты меня… — задумчиво протянул Ветров. — Как любовника в шкаф спрятать решила? От Коли? Боишься его реакции?
— При чем здесь Коля? — жалобно прошептала Настя. — Бабушка подумает… ну… то самое… — сказать вслух такую фразу язык не повернулся. Однако Настя была убеждена — их неправильно поймут. Притом все. Да ладно на всех, но Антонина Викторовна обидится, накрутит себя, а как потом с ней мирится, как объяснять.
— То есть ты категорично против того, чтобы я вышел?
— Ну… — конечно, хотелось познакомить Ярика со всеми и неважно в каком они статусе. Сейчас об этом мыслей не было. Хотя целовать его, касаться его волос, вдыхать запах — все это чертовски манило, окрыляло и уносило в далекий космос. Остаться бы навечно в этом самом космосе, чтобы никого рядом и только губы Ярослава, горячие и очень вкусные.
— Иди, раз я такой большой секрет. — Холодно произнес Ветров. И от этой его фразы мир, словно превратился в царство Снежной Королевы: сплошной лед, серость и обреченность. Настена опустила голову, сморгнула пару раз. Слезы так и норовили хлынуть от острой резкости.
— Ярик, — прошептала Настя. Да настолько жалобно, подобно побитой собачонке.
— Двадцать лет Ярик, — ответил он в пол голоса. Встал с кровати и уселся на пол, всем видом намекая, что разговаривать дальше не готов.
Глава 13
Ярослав всеми силами пытался сдерживаться. Даже когда переступил порог ее комнаты, когда расстёгивал молнию на платье. Но изнутри все ломало, ныло, тянуло. Никогда такого не было. Обычно девчонки виснут, и Ярик еще сам мнется, думает, а надо оно ему или нет. С Настей же все, наоборот. Сперва он отнекивался от симпатии. Сейчас же уже и чувства свои признал, и ревность дурацкую. Когда вообще ревновал? Да не было такого за все двадцать лет.
И вот она лежит напротив него, такая вся невинная, хрупкая, до ужаса привлекательная. Ярик честно дал себе шестьдесят секунд. Выдержит, значит разорвет порочный круг терзаний в грудной клетке. А нет, так к черту. Будет добиваться эту девчонку. Никого не добивался, ни за кем не бегал, а за этой будет. Потому что иначе никак. Настя просто какой-то супер мощный магнит, к которому тянет огромными волнами. Без всяких компромиссов и сопротивлений.
Однако стоило только ей закрыть глаза, так Ветров и сдерживаться перестал. Не мог больше. А как губ ее коснулся, внутри будто извержение вулкана случилось. Тело обдало безумным жаром, сперва сковало, затем расслабило до предела. Он и забыл обо всем. Хотел еще. Хотел ее. Но бабушка напомнила им обоим, что пора бы спустится на землю. Реальность здесь, и придется с ней считаться.
Настя сразу отпрянула, смутилась. Она вообще становилась такой очаровашкой, когда смущалась. Робкая, нежная, волшебная какая-то, не из этого мира. Ярик в ту секунду и осознал, чем она его покорила. Скромностью.
Однако эйфория от поцелуя испарилась также быстро, как и послышалось имя «Коля». Этот парень прямо скажем косточка в горле. Ярослав моментально разозлился.
Но Калашникова удивила, нет, скорее убила. Попросила посидеть здесь, пока она там все разрулит. С одной стороны, и ее понять можно. Живет с бабушкой, а пожилые люди старой закалки. Они себе такого накрутить могут, что и в космос улетишь раньше времени. С другой стороны, ничего постыдного же не произошло. Тем более Ветров, вон даже в клуб поехал, заступился за невинного ангелочка по имени Настя. Бабушка так-то оценить должна и награду вручить.
Однако Калашникова всем своим видом показала, что не готова афишировать наличие в своей комнате парня. И это задело. Чертовски задело. Ладно бы просто бабушка была и подруга, так нет, там же еще этот Коля и какой-то второй мужского голос.
Ярослав слез с кровати и уселся на пол. Обидно стало. Хотя нет, это была не обила. За горло кусала ревность. Плевать, по какой причине его оставили в комнате. Если бы не этот Николай, то и реагировать было бы проще.
А потом Калашникова выключила свет. Она осторожно прикрыла дверь за собой, и отправилась на кухню.
Ветров опустил голову, подтянув к себе коленки. Показалось, что в более дурацкой ситуации ему бывать еще не приходилось. И грустно стало, и ревность еще больше захлестнула. Вот наверняка Настя там улыбается этому Коле. А он улыбается ей. И вообще у них там может идиллия. Лучше бы и не целовались. Лучше бы он вообще никуда не поехал. Сейчас бы валялся на мягком диване, пил алкоголь и наслаждался прекрасным вечером.
Через минут сорок Калашникова вернулась. И судя по шагам, вошла она на носочках. Щелкнула свет, подождала пару секунд, потом видимо набралась смелости, и заговорила.
— Там… — вздохнула, слышно было даже на расстоянии. — Все ушли. Бабушка пошла, провожать подругу. Она вернется минут через пятнадцать. Так что…
— Понял, — сухо ответил Ярослав. Быстро поднялся, прошел мимо Насти, старался не смотреть на нее. Внутри как-то болезненно цепляло.
— Ярик, я сейчас… — крикнула она ему в спину. Да только ждать не хотелось. Поэтому Ветров сунул ноги в обувь, схватил куртку и, не прощаясь, закрыл за собой дверь.
Спустился на первый этаж он за пару секунд, и также быстро планировал покинуть двор. Но у соседнего подъезда стояла компания, видимо тот самый Коля и та самая бабушка Насти. Рядом с ними еще одна пожилая женщина и какой-то молодой парень. Интерес взял вверх, потому Ярослав специально, неожиданно для себя, замедлил шаг. Хотелось посмотреть, вернее, рассмотреть человека, к которому безумно ревновал. Но тут и нотки разговора долетели.
— Ой, странно это все, — причитала женщина в голубой косынке. Голос походил на Настин. Вполне вероятно, что это и есть ее бабушка, решил Ярик.
— Комарова, дура та еще, — бурчал недовольно незнакомец. Ветров обошел их, и почему-то подумал: высокий и худой — точно Коля. Рядом зеваке вообще дела особо не было. Он, кажется, спал на ходу. А вот этот дрыщ возмущался, и выражение лица у него было такое, ну мягко скажем, обиженного мужа. Ярик еще усмехнулся про себя, видел бы он Калашникову в этом платье, да то, как к ней в клубе мужик прижимался. Потом, правда, откинул эти мысли. Итак, тошно, зачем вспоминать плохие эпизоды.