В руках врага
Шрифт:
Впрочем, вслух он этого вопроса не задал. Между тем связи с «Цепешем» по-прежнему не было, а лету до него оставалось час двадцать минут.
– Не нравится мне это, – спокойно проговорила Хонор, склонившись вместе с остальными над экраном планшета. – Мы будем на виду.
– С этим не поспоришь, мэм, – так же спокойно отозвался Веницелос, – только вот времени у нас в обрез.
– А что, если двинуться в обход, вот теми аварийными туннелями? – спросила она, постучав пальцем по краю экрана.
– Боюсь, ничего не выйдет, мэм, – опередила Веницелоса МакГинли. – Кто-то из их командиров сообразил, что по лифтовым и вентиляционным шахтам
Хонор нахмурилась, массируя омертвевшую половину лица кончиками пальцев и сокрушаясь из-за того, что щека совершенно лишена чувствительности. А вот Нимица в связи с тем, что расстояние между ними сократилось, она ощущала отчетливее. Его физическая боль воспринималась сильнее, но на мрачном фоне боли явственно выделялись азарт и возбуждение. Полной картины происходящего у нее, само собой, не было, но, судя по эмоциональному настрою, Нимиц считал, что все идет как надо. Ей очень хотелось надеяться, что он прав.
Что бы ни происходило в шлюпочной галерее, Веницелос и МакГинли были правы. Правда, предложенный Веницелосом маршрут, будучи кратчайшим, выводил к четвертому причалу через ближайший лифт, и если хевениты все же выяснили, что какая-то группа беглецов движется на соединение…
– Эндрю?
Она вопросительно посмотрела на своего гвардейца, но тот пожал плечами.
– Думаю, миледи, они дело говорят. Риск, конечно, есть, но идти в обход еще опаснее. Если мы не появимся слишком долго, МакКеону останется лишь бросить нас здесь… или, хуже того, дождаться, пока хевы не схватят всех.
– Ладно, – вздохнула она, изобразив правым краешком губ некое подобие улыбки. – Кто я такая, чтобы спорить с сумасшедшими, способными на кромешное безумие?
– Вот они… – пробормотала Дюшен.
Меткалф кивнула. Грузовики хевов подошли так близко, что очень скоро должны были заметить шаттл. Кроме того, их группа начала разделяться, а этого допускать было нельзя.
Выждав еще пять секунд, она нажала кнопку.
В момент пуска расстояние до самого дальнего из грузовиков составляло менее шестидесяти километров. Разумеется, эти ракеты не могли равняться с корабельными, способными развивать ускорение до девяноста тысяч g, но на такой дистанции и доступного им вдвое меньшего ускорения было вполне достаточно. Полетное время ракеты до цели составляло всего ноль целых пятьсот семьдесят шесть тысячных секунды, и на грузовиках даже не успели понять, что происходит.
– Что за…
Шэннон Форейкер рывком выпрямилась в кресле, уставившись на дисплей, а потом обернулась, чтобы позвать адмирала. Однако Турвиль заметил, как она дернулась, и уже спешил к ней.
– Что случилось? – требовательно спросил он.
– Эти три грузовика с Харона, сэр… они исчезли, – тихо произнесла она.
– Что значит – исчезли? В каком смысле? – воскликнул появившийся за спиной Турвиля Богданович.
– В том смысле, сэр, что они исчезли как материальные объекты. Вспышка, а потом их не стало.
– Срань господня! – вскипел Богданович. – Почему?..
– Ну, сэр, если мне позволено высказать предположение, то каждый из этих грузовичков только что поцеловался с ракетой. Маленькой ракетой, не то я увидела бы импеллерный след даже отсюда.
Начальник штаба уставился на нее с таким видом, будто усомнился в ее умственном здоровье, после чего повернулся к командиру.
Если
– Шэннон, мне нужно, чтобы ты выпустила беспилотного разведчика. Он доберется туда гораздо быстрее нас, а я хочу разобраться в происходящем. Понятно?
– Так точно, – ответила Форейкер.
Турвиль поднял глаза на подошедших к нему Богдановича и Хонекера.
– Похоже, – тихо сказал он с натянутой улыбкой, – гражданка член Комитета Рэнсом подорвалась на собственной петарде.
– Как это понимать? – нейтральным голосом осведомился Хонекер.
– Да так: единственное приходящее мне в голову логичное объяснение случившемуся – это бунт пленников.
– Но это объяснение безумнее любого другого! – возразил Богданович. Как показалось Турвилю, не столько из несогласия, сколько чувствуя, что кому-то следует возразить. – У Владовича команда более чем в две тысячи человек, а пленных всего три десятка.
– Порой количество значит меньше, чем качество, – заметил Турвиль. – В любом случае им удалось полностью парализовать корабль. Интересно, каким манером они добрались до компьютеров?..
Он задумчиво нахмурился и пожал плечами. Как – не важно, в данный момент важно лишь, что им это удалось. Ему очень не нравилось то, что предстояло сделать, однако долг не оставлял ему выбора.
– Гаррисон, свяжись с Уорденом Треско. – Турвиль поднял глаза, встретился взглядом с Хонекером и продолжил: – Скажи ему, что, по моему мнению, пленные на борту «Цепеша» взбунтовались и пытаются захватить корабль. Захватить или уничтожить.
– Вот они! Сунулись снова!
МакКеон не знал, кто выкрикнул предупреждение на сей раз, но оно поспело вовремя. Хевы перегруппировались и теперь пытались прорваться в отсек из шахты с заклинившим люком под прикрытием шквального огня из всех видов оружия. МакКеон с горечью выругался, когда на его глазах голова Энрико Уокера лопнула, как арбуз, от прямого попадания импульсного дротика. Джаспер Мэйхью отлетел назад, ему в грудь угодило сразу несколько дисков дробовиков, однако он, как и все прочие, успел облачиться в один из находившихся на борту их штурмового катера десантных доспехов. Мгновение спустя Джаспер уже привстал на колено и выстрелил в сторону хевов из гранатомета. Граната прилетела и со стороны врагов: она взорвалась под ногами одного из старшин. В следующее мгновение Санко и Хэлбертон развернули в сторону противника плазмометы, и по шахте пронесся ревущий вал белого пламени. Оказавшиеся прямо на его пути погибли мгновенно, не успев ничего почувствовать, а вот тем, кого огненный поток задел лишь краем, пришлось гораздо хуже. Со стороны шахты послышались истошные вопли, перекрываемые грохотом: взрывались боеприпасы, не выдержав чудовищного жара. Потом Санко выстрелил во второй раз, и все стихло.
Атака со стороны шахты захлебнулась, и МакКеон позволил себе вздохнуть с облегчением. Но он понимал: передышка будет кратковременной. Хевы не решались пустить в ход тяжелое оружие – взрывы на соседних причалах убедили их в том, что в шлюпочном отсеке есть чему воспламеняться и детонировать, – но на их стороне было подавляющее численное превосходство.
«А вот моих людей, – с горечью подумал МакКеон, глядя на тело Уокера, – стало еще меньше.»
Резко повернувшись, капитан направился к Харкнессу. Напряженное лицо старшины покрывал пот, однако его пальцы больше не бегали по клавиатуре. Завидев приближающегося МакКеона, он поднял голову и, хищно оскалившись, сказал: