В ритме «бугги»

Коротков Юрий Марксович

— Только одно условие, Кать, — без агитации, ладно?..

Они вышли на набережную. Прохожие во все глаза смотрели на странную пару — строго одетую девушку рядом со стилягой, обходили стороной и оборачивались вслед. Катя мучительно неловко ощущала себя под перекрестными взглядами, шла, опустив голову. Тетка в мужском пиджаке с орденом на груди догнала ее, гневно проговорила:

— Ну он-то стиляга — только в зоопарке детей пугать, но ты же девушка! Как не противно рядом-то идти?

Хоть значок бы комсомольский сняла! — она развернулась и пошла обратно.

Мэлс искоса с любопытством наблюдал за Катей.

— Не мучайся, Кать, — не выдержал он. — Хочешь, я по той стороне пойду? У дома встретимся.

— Нет, — не поднимая головы, упрямо сказала она. — Скажи, Мэлс, — спросила она через пару шагов, — просто хочу понять… что ты сам чувствуешь, когда на тебя вот так смотрят?..

— Мне нравится, — беспечно ответил Мэлс. — Весело же! — Он запрыгнул на чугунную решетку парапета и пошел над плещущей далеко внизу темной водой.

— Ты что, упадешь!

— Ну что, стрелять тех, кто не такой, как ты? Ведь здорово, Кать, если все будут разные — я такой, она такая, ты совсем другая… — широким жестом указал Мэлс. Потерял равновесие и взмахнул руками.

— Слезь сейчас же! — взвизгнула Катя.

Он спрыгнул и пошел перед ней спиной вперед.

— Я не хочу быть другой, — покачала она головой.

— Почему?

— Ты можешь идти нормально?

— Ну почему?

— Потому что не считаю себя лучше остальных.

— Да не лучше! И не хуже. Просто — другая. Понимаешь?

Она только неуверенно пожала плечами.

Мэлс колдовал над разобранным проигрывателем.

— У тебя тонкая отвертка есть? — крикнул он.

— Сейчас посмотрю… — откликнулась Катя из другой комнаты.

— Такая? — спросила она.

Мэлс обернулся — и замер, открыв рот. Катя стояла в дверях в светлом легком платье, просвеченном сзади солнцем из окна. Волосы были уложены по-другому, свободнее. В одной руке она держала вазу с фруктами, в другой бутылку муската и зажатую между пальцев отвертку.

— Такая? — повторила она.

— Катя… — обрел наконец дар речи Мэлс. — Ты не представляешь, какая ты красивая…

Она сама непривычно ощущала себя в новом наряде.

— Мамино… Тебе нравится?

— Я первый раз вижу тебя в человеческом платье.

—

Спасибо! — надулась она и прошла к столу.

— Нет, правда! Ну, подожди! — Мэлс перехватил ее и подвел к зеркалу. — Посмотри, какая ты красивая!

Смущенная Катя, неловко расставив руки с бутылкой и вазой, смотрела на свое незнакомое отражение…

Потом она, раскрасневшаяся от вина, сидела с Мэлсом за столом, возбужденно рассказывала:

— Столько всего было за это время! Ты представляешь, Семен вооруженного преступника взял, один на один! Мы уже позже подоспели. На вокзале. Он с ножом был, а Семен прямо за лезвие голой рукой схватил. Теперь в гипсе ходит.

— А-а, а я-то думал, вы только за нами гоняетесь, — засмеялся Мэлс.

— Перестань… Про него даже в газете написали — «Герой нашего времени»! Вот такими буквами! Представляешь?

За столом возникла короткая пауза.

— А Иван женился, — торопливо сказала Катя. — Ты ее знаешь. Люба. Такая… большая… Она на спартакиаде ядро толкала… Тебе интересно?

— Конечно.

— А… давай еще выпьем?

— Давай, — Мэлс разлил мускат в рюмки.

— За что? — с неумелым кокетством склонила голову Катя.

— За самую красивую девушку в этом городе, — улыбнулся Мэлс.

Они чокнулись и выпили.

— Давай музыку поставим, — предложила она. — Мы же не проверили даже. Вон там пластинки.

Мэлс просмотрел сложенные в тумбочке пластинки.

— А хочешь, мою любимую поставлю? У меня с собой, — обернулся он.

— Хочу.

Мэлс достал из портфеля рентгеновскую пластинку.

— Блюз на костях?

— Ага, на костях, только это бугги, — он мельком глянул пластинку на просвет и опустил на диск проигрывателя. — «Шеф отдал нам приказ лететь в Кейптаун»… — подпел он, пританцовывая.

— А научи, как стилем танцевать?

— Изучаешь идеологического противника? — засмеялся Мэлс.

— Просто интересно.

— Иди сюда. Это надо канадским танцевать. Давай руки, — он взял ее за руки. — Смотри, вот так. А теперь так. И вокруг… Свободнее, Кать! — он встряхнул ее. — Плечи расслабь. Вот так… И снова!..

Мэлс подпевал, Катя с деревянной спиной неумело, но старательно двигалась. Потом села на диван, не выпуская его рук. Мэлс сел рядом.