В ритме Болливуда
Шрифт:
В это время его сын Аурангзеб расправился с братьями и захватил власть. Разогнал зодчих и камнерезов, сровнял с землей начало второй стройки, заточил отца на десять лет в угловую башню крепости в Агре, оставив ему нескольких слуг, запретив пускать к нему друзей и давать книги.
Шах Джахан оплакивал троих сыновей, убитых Аурангзебом, и смотрел в окно на другую сторону реки на памятник своей любви, пока не ослеп…
Сын любящей четы Аурангзеб создал мощную державу, выиграл множество войн, стер с лица Земли сотни городов. Однако все равно
Он приказал тайно ночью перенести тело отца в Тадж-Махал и без почестей захоронить возле матери…
Рассказывая эту историю, наш гид ловко перемещался в пространстве, то и дело подсвечивая фонариком драгоценные камни в стенах или считая лепестки на инкрустированных цветах… и мне казалось, что его слова вот-вот оживут…
История оказалась грустной, но это место совсем не таило в себе скорби, а скорее, наоборот, говорило о прекрасной любви и незабвении.
Хотели бы, чтобы ради вас возводили памятники, невзирая ни на что?
По жизни нам встречаются разные люди, места, события, которые особого отпечатка не оставляют: прошли и забыли. А есть такие, которые производят впечатление на всю жизнь.
Непозволительно много страниц я посвятила Тадж-Махалу. Кто-то из вас скажет: «Подумаешь! И чего это вместо восточных любовных страстей читать про памятник архитектуры?» Но он поразил меня настолько, что именно там, я это чувствую, у меня окончательно раскрылись границы сознания.
Не знаю, что именно: история, архитектура или энергетика этого места подняли мое мироощущение на новый уровень. Именно поэтому я так долго пишу о нем, чтобы вы почувствовали его волшебство и пережили эти эмоции со мной.
Побывав в Тадж-Махале, я открыла для себя новые краски жизни: яркие, без примесей, переливающиеся друг в друга… психоделические ощущения, когда тебе кажется, что цвет имеет вкус, а мелодия – запах. Понимаете меня?
Именно тогда, стоя на солнце, которое почти не согревало, окруженная фантастическим пейзажем в лучах цвета радуги, я смотрела на другую сторону Ямуны и представляла второй такой же памятник, черного цвета. Мне казалось, что я его вижу. Мне до сих пор кажется, что он перед моими глазами. Сейчас пишу это, и мурашки по коже, будто я вернулась в тот день и в тот момент.
Я ЖИЛА В ТОМ МОМЕНТЕ. ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС.
Времени не существовало, а мой мозг ломался от встречи с другой реальностью. Волшебное место, в котором я наконец-то поняла, что в жизни возможно ВСЕ.
Один тот факт, что я еще пару недель назад была потеряна в отношениях и имела определенную картину мира, где четко знала свое скромное место, сегодня, сейчас, я находилась за тысячи километров от своей жизни, заставляя сердце биться чаще.
ВСЕ ВОЗМОЖНО. ВСЕ ГРАНИЦЫ У НАС В ГОЛОВЕ. Нужно всего лишь ДОВЕРИТЬСЯ Вселенной. Если ты чего-то очень сильно желаешь – весь мир будет тебе в этом способствовать, как писал Пауло Коэльо. Осознание пришло ко мне именно в тот час,
Глава 8. Розовый город, или путешествие продолжается
Вернулись мы в номер поздно вечером. На следующий день нас ждала дорога в Джайпур – розовый город. Мы наклеили цветные стикеры на страницы путеводителя, где были изображены памятники культуры, чтобы показать фото нашему водителю. Не спрашивайте, сейчас ничего, кроме крепости, не вспомню.
Где-то примерно в это время, когда мы были в Агре, а мое сердце оставалось в Дели, вдруг, ни с того ни с сего Алту стал атаковать меня эсэмэсками.
Интуиция – великая вещь, и у мужчин она тоже развита, просто не все готовы к ней прислушиваться. Я уверена, что он чувствовал мои мысли и мою отдаленность: за десять дней я сама не набрала ему ни разу. С мамой Гульнур я общалась, а с ним – нет.
Никто так и не знал, что я делаю в Индии.
Я помню те эсэмэс в духе «явру кедим, ашкым, скучаю» (котеночек, любовь моя), а мне даже отвечать на них не хотелось, ведь они напоминали мне, что я не имею морального права на тот ураган в моей душе, который подарила мне встреча с Акашем.
Мне дорогого стоило собрать волю в кулак, чтобы ответить так, будто бы все в порядке. В тот момент я не понимала, не видела, что это неправильно! Он НИ РАЗУ не поинтересовался, как у меня дела, где я живу, что ем, есть ли у меня деньги.
Акаш тоже был хорош: ежедневно давал мне совет не простудиться, не носить с собой мобильник или не покупать сари, потому что Барби в сари – это кич, но эта постоянная писанина хотя бы создавала иллюзию небезразличия. Я, как школьница, зачитывала Наташе вслух его сообщения и находила тысячу подтекстов и скрытый смысл в каждом слове.
Господи, я вспоминаю, и мне смешно… Чего только не нафантазируют себе влюбленные дурочки. И вот так, между двух, кстати, чем-то еще похожих между собой, помимо первой буквы в имени, мужчин, я не могла решить для себя, что делать.
Бросить того, кто знает, сколько кусочков рафинада ты кладешь в чай, с кем ты прожила два года и прошла через испытания, ради первого встречного, но в чьих глазах ты готова утонуть? Вы бы что сделали?
…Нет, я не могла принять такое решение. Не могла.
– Наташ, а ты бы что на моем месте сделала?
– Да забей ты уже и не парься! На них что, свет клином сошелся? Наслаждайся жизнью, в конце концов! То, что будет в Индии, в Индии и останется! Приедешь домой и разберешься со своими тараканами.
Я знала, что Наташа не одобряет моей турецкой любви. У Алту не было дорогих «ролексов», ездили мы на голубом «Ситроене» (кстати, как я могла заметить краем глаза, он до сих пор, спустя тринадцать лет, на нем же и ездит) и совсем не летали в отпуск. К тому же Наташа знала, что я работала в две смены, чтобы свести концы с концами.