В пустоши
Шрифт:
Дом всё ближе, показатель выносливости колеблется от нуля до едва заметной величины. Там, в лекарствах, вроде бы, была какая-то дрянь, повышающая выносливость. Вот только достать её я уже не в силах. Шаг, другой, третий, дверь. Лестница в три ступени, которая показалась мне горой Эверест. Слегка перекошенная дверь квартиры. Следовало бы подняться выше, но нет, уже никак, совсем. Последние силы ушли на то, чтобы закрыть дверь за собой. Тут даже засов сохранился, пусть даже для сколько-нибудь крупной твари этот замок не препятствие, а только задержка на пару секунд, но даже это на пользу.
Ваш персонаж без сознания
Ну и пусть, поспать мне сейчас точно не помешает, и даже тот факт, что проснуться могу от того, что меня едят, нисколько не мешал.
Глаза я открыл в полной темноте, ночь пришла, ну и пусть. А меня так никто и не съел. Неужели выбрал безопасное место? Может быть. Если пустоши по сюжету назначены гиблыми местами, то даже тут должны быть безопасные закутки, иначе игрокам воскресать негде будет. Да и интерес пропадёт к рейдам, поскольку нужны и удачные примеры, мол, Вася Пупкин сгонял на велосипеде, привёз на багажнике ядерный реактор, никто его не съел, ещё и уровень поднял с первого на второй, перестреляв из рогатки стаю тушканчиков.
Надо этот интерес подогревать, более того, я бы на их месте старался сделать так, чтобы одиночные рейдеры проходили благополучно. Много они не унесут, зато приведут ватагу на грузовиках и с тяжёлым оружием, а уже над ватагой местное мутантное сообщество может поглумиться вдоволь. Подозреваю, так всё и происходит, не зря же говорят про целые караваны с хабаром, что стоят здесь бесхозными.
Надо бы разобраться, что со мной. Болит? Болит. Поначалу не болело, а потом заболело, стоило только пошевелиться. Так, с великим трудом переворачиваюсь на спину (спал я на животе, как упал, так и лежал), теперь надо источник света найти. А не опасно? Первый этаж.
Проявляя чудеса акробатики, я смог встать на правую ногу. Подошёл к окну. Здесь, в этой комнате, стекло было целым, а вот в соседней его выбило, причём отчего-то наружу. А через разбитое окно доносились отвратительные звуки. Место, где я устроил погром, довольно далеко отсюда, метров триста точно есть. И даже так до меня доносятся звуки пожирания кого-то кем-то. Тот, кто ест, не особо разборчив в диете, зато обладает мощной челюстью, я отсюда слышу, как трескаются панцири.
Меня они вряд ли услышат, а вот свет включать нежелательно. А если уйти от окна? Немного побродив по квартире (снаружи светила луна, кое-как ориентироваться получалось), я нашёл ванную комнату, где можно запереться и включить фонарь, а потом уже заняться самолечением.
Ванная оказалась довольно просторной, но одно обстоятельство портило всё. Тут валялся мумифицированный труп с обрывком истлевшей верёвки на шее. Судя по остаткам одежды, труп был женским. Ладно, цинизма мне не занимать, а блевануть на пустой желудок затруднительно. Беру труп за ногу и оттаскиваю подальше. Сам сажусь на пол и пытаюсь заняться ранами. Здоровье восстановилось процентов на семьдесят, полностью оно не восстановится, пока травмы не заживут.
Нога всё ещё болит, но опухоль немного спала. Цвет кожи переливается от жёлтого до фиолетового.
А рёбра? Бок болит, но боль слегка притупилась. Повязка на месте? Я едва не рассмеялся, но резкий вдох вызвал не менее резкую боль. Повязка была на месте, но на другом. Как бы туго я ни затягивал бинты, во время схватки с насекомыми они соскользнули вниз и теперь представляли собой подобие белого кушака. Знал бы, не бинтовался.
А что локоть? А локоть был почти как новый. Сгибать и разгибать руку было по-прежнему больно, но теперь уже не было опухоли, да и сжать пальцы я мог. Снова гель, таблетки, бинты. Под конец я вернулся назад, попутно запинывая труп в туалет, лёг на диван лицом вверх и начал втирать гель в рёбра. Заживёт, дайте только покой.
Хотел было принять обезболивающее, но не успел, вместо этого пришла информация о потере сознания, а потом перед глазами вспыхнул свет. Ага, добро пожаловать в реальный мир, будь он неладен.
Когда начал вылезать из капсулы, почувствовал боль в левом локте. Что за?..
– Ты чего? – спросила Элеонора, помогая мне вылезти.
– Больно, - ответил я, - локоть болит, я его травмировал, там, в игре.
– Такого не может быть, - сказала она, но я по голосу чувствовал, что в своих словах она не уверена. – Психосоматика – великая вещь, но не настолько. Ладно, иди мойся, а я потом посмотрю, что с твоим локтем.
Я залез под душ, смывая с себя остатки слизи, потом вернулся в кабинет, прикрывшись одним только полотенцем. Элеонора колдовала над каким-то аппаратом.
– Залезай вот сюда, - велела она, указывая на подобие кушетки, встроенное в аппарат. – Посмотрю, что с тобой, аппарат многофункциональный, просветит, прослушает, измерит.
Я прилёг, недовольно поморщившись от холодного металла, при этом в кабинете было довольно жарко. Аппарат мигал огнями, стучал чем-то, вдоль моего тела носилась туда-сюда какая-то платформа.
– Какие травмы получил? – спросил сверху голос Элеоноры.
– Рёбра справа, локоть слева, рёбра сломаны, локоть… связки повреждены, левая берцовая кость…
– Большая или малая?
– Не помню, там не сообщалось, только то, что трещина в ней.
– Так, ещё что?
– Сотрясение, ушиб чего-то там, ну и так, по мелочи.
– Поняла, сейчас проверю.
Проверяла она долго, я даже задремать успел, потом своим громким голосом скомандовала выбираться. Кряхтя и отдуваясь, словно столетний дед, я выбрался наружу. Элеонора ещё долго щёлкала по клавишам, разглядывала какие-то снимки, графики, потом тяжело вздохнула и подошла ко мне.
– И что там? – спросил я с подозрением.
– Странно там, - она присела рядом и налила чай из заварника, мне и себе. – Нам говорили, что такое бывает, но вероятность почти нулевая.
– Травмы есть в реале?
– Есть, но не такие, как в игре. Ушибы, небольшие отёки, несколько лопнувших сосудов и боли, предположительно, нервного происхождения.
– А почему?
– Сложно сказать, я предпочитаю верить, что ты в капсуле совершаешь резкие движения, бьёшься об стенки, вот и появились травмы.