Шрифт:
Действующие лица
Пичугин Сергей Иванович– 50 лет, разорившийся помещик; худой мужчина среднего роста.
Серова Ольга Павловна– 45 лет, графиня, вдова; интересная женщина довольно пышного сложения.
Серова Анна Алексеевна– 18 лет, графиня, дочь
Федякин Карп Львович– 47 лет, князь; полный жизнерадостный мужчина.
Эберлинг Андрей Генрихович– 21 год, князь, племянник Федякина, нервный молодой человек непримечательной наружности.
Агафья– 40 лет, прислуга в приюте, коренастая невысокая женщина.
Участковый п ристав Перевалов .
Городовой .
Место действия
Столовая дворянского приюта в губернском городе. Довольно просторное помещение. У стены направо от двери - десяток мягких стульев. На стене портреты попечителей приюта: великого князя Александра Михайловича (в военной форме) и помещика Евграфа Маркеловича Сухова - видного мужчины средних лет, с аккуратной бородкой-эспаньолкой. Между портретами - часы-ходики с боем.
В полутора метрах от стены стол со стульями на восемь человек - по три с каждой стороны и по одному с торцов. На столе солонки, перечницы, ложки, вилки, ножи и ваза с красными гладиолусами.
Картина 1
(Часы бьют пять раз. В столовую входит Ольга Павловна, с недоумением смотрит на стол, потом на часы.)
Ольга Павловна (вполголоса). Странно... Надо непременно сказать Агаше, чтобы маятник с гирьками от песка протерла. Тряпку и салфетку Сергею Иванычу с утра подавала, а про ходики и не вспомнила...
Анна (входя в дверь). Маменька, вы опять сама с собой разговариваете?
Ольга Павловна. Анечка, что происходит? Агаши нет, стол не накрыт.
Анна (неуверенно). Недавно, кажется, кричали где-то в доме. Проснулась из-за этого. Но до сих пор не поняла, во сне тот крик слышала или наяву.
Ольга Павловна. А я после дневной прогулки спала как убитая - давно так не получалось. Бог даст, за лето Евграф Маркелович все-таки отремонтирует второй и третий этажи. Переселимся повыше -
Анна (зевая). На вас, маменька, не угодишь. Недавно вы говорили, что привыкли, без него уже заснуть днем не можете.
Ольга Павловна. Да, сегодня так и было. Минут десять только как проснулась. Зато ночью глаз не могла сомкнуть - мысли одолевали...
Анна. Ах, маменька, полно уже об этом! Не надейтесь - не вспомнит вас его императорское высочество. Тем более сегодня великий князь уже вряд ли приедет. И слава богу!
Ольга Павловна. Почему, Анечка?
Анна. Боюсь, Сергей Иванович встречу испортит. С него станется - начнет одолевать великого князя своими прожектами по японскому вопросу и корейским концессиям. Ведь великий князь морской офицер. А завтра, сказывали, Сергей Иванович уедет с утра на медицинское обследование в Москву. Дай бог, чтобы без него великий князь нас посетить соизволил. (принюхивается) Маменька, вам не кажется, что слегка дымом пахнет?
Федякин (входя в дверь; громко и бодро). Нет, не кажется! Милые дамы, похоже, вы все проспали. Графиня (целует руку Ольге Павловне), дневная прогулка пошла вам на пользу - вы теперь очаровательны как никогда! Голубушка (целует руку Анне), вот что значит молодость! Ваш крепкий сон мог бы иметь весьма плачевные последствия...
(Дамы усаживаются на стулья у стены, Ольга Павловна указывает на стул Федякину, и тот тоже садится.)
Ольга Павловна (нетерпеливо). Князь, вы говорите загадками! Что случилось?
Федякин. Пожар, милостивая государыня!
Пичугин (входя в дверь). Кто здесь сказал "пожар"? Карп Львович, вечно вы делаете из мухи слона. (с горечью) Подлинный пожар, когда в ночи полыхает имение - пламя до небес, и вы не в состоянии ничего поделать. Не приведи господь кому-нибудь из вас лицезреть такую картину! А у нас здесь жалкий огонек в кладовой.
Федякин. Возражаю, Сергей Иванович! Сей "жалкий огонек" запросто мог перекинуться на весь дом. Милые дамы, вы должны благодарить Сергея Ивановича - он наш спаситель. Первым прибежал на запах дыма и поднял тревогу. Как назло, Антипка выехал, Агашка непонятно куда делась... Тушить изволили втроем - Сергей Иванович, Евграф Маркелович и ваш покорный слуга. Дворяне a la пожарные. Дожили-с...
Пичугин (недовольно). Вы, Карп Львович, только место занимали и под ногами путались. В кладовой электричества нет, темно, а тут еще вы...