В присутствии врага

Джордж Элизабет

— Да пошел ты, — отозвалась Барбара и выпустила галстук, ткнув при этом сержанта в грудь. — Прислушайтесь к моему совету, Редж. У вас нет никакой надежды выиграть данное сражение. Так что образумьтесь и уясните это, прежде чем я отстраню вас от дела.

Он прикурил сигарету от своей зажигалки в виде согнувшейся женщины.

— Мне нужно провести допрос. — Говорил он с уверенностью заправского командира. — Хотите поприсутствовать? — Он пошел по коридору, на ходу приказав служащей с папкой в руке принести в третью комнату кофе.

Барбара

заставила себя успокоиться. Ей хотелось расцарапать Стенли лицо, но смысла вступать с ним в рукопашную не было. Ясно, что он не дрогнет перед противником-женщиной. Ей придется нейтрализовать этого ублюдка другими способами.

Она прошла следом за ним по коридору и свернула прямо в комнату для допросов. Здесь на краешке пластикового стула сидел Говард Шорт, парень лет двадцати с выпученными как у лягушки глазами, в заляпанном смазкой комбинезоне — принадлежности его профессии — и в бейсболке с надписью «Брейвз». Он держался за живот.

Заговорил он прежде, чем Стенли или Барбара открыли рот.

— Это из-за той девочки, да? Я знаю. Я так и понял, когда тот парень покопался в моем пакете с тряпками и нашел ее.

— Что? — спросил Стенли. Он сел верхом на стул и предложил Шорту сигарету.

Говард покачал головой. Сильнее обхватил живот руками.

— Язва.

— Что?

— Желудок.

— Да плевать на него. Что они нашли в пакете с тряпками, Говард?

Парень посмотрел на Барбару, словно желая удостовериться, что кто-то на его стороне. Она спросила:

— Что было в пакете, мистер Шорт?

— То, что они нашли. Школьная форма. — Он качнулся на стуле и застонал. — Я ничего не знаю про эту девочку. Я просто купил…

— Почему ты ее похитил? — спросил Стенли.

— Я не похищал.

— Где ты ее держал? В гараже?

— Я никого не держал… никаких девочек… я видел про нее по телевизору, как и все остальные. Но, клянусь, лично я никогда ее не видел. Ни разу.

— Однако ты с удовольствием ее раздел. Хорошо у тебя встал, когда ты ее раздел?

— Я никогда этого не делал! Никогда!

— Значит, ты девственник, Говард? Или гомик? Что? Не любишь девчонок?

— Да люблю я девчонок. Я только говорю…

— Маленьких? И маленьких тоже?

— Я не похищал эту малышку.

— Но ты знаешь, что она была похищена? Как же так?

— Новости. Газеты. Все знают. Но я не имею к этому никакого отношения. У меня оказалась только ее форма…

— Значит, ты знал, что это ее форма, — перебил Стенли. — С самого начала. Да?

— Нет!

— Давай, выкладывай. Будет проще, если ты расскажешь нам правду.

— Я пытаюсь. Я говорю вам, что эта тряпка…

— Ты имеешь в виду школьную форму. Школьную форму маленькой девочки. Школьную форму мертвой маленькой девочки, Говард. Ты же находишься всего в миле от канала, не так ли?

— Я никогда этого не делал, — сказал Говард. Он сильнее стиснул живот. — Ужасно болит, — простонал он.

— Не играй

с нами в игры, — сказал Стенли.

— Пожалуйста, дайте мне воды, я должен принять лекарство.

Оторвав руку от живота, Говард достал из кармана пластиковую коробочку в форме гаечного ключа.

— Сначала разговор, потом лекарство, — сказал Стенли.

Барбара распахнула дверь, чтобы попросить у кого-нибудь воды. За дверью с двумя пластиковыми чашками оказалась служащая, которой Стенли приказал принести кофе.

Барбара улыбнулась и совершенно искренне сказала:

— Большое спасибо.

И подала свою чашку механику.

— Вот, примите ваше лекарство, мистер Шорт. Взяв стул, она села рядом с корчившимся молодым человеком и твердо произнесла:

— Вы можете нам рассказать, где взяли форму? Говард проглотил две пилюли, запив их кофе.

Положение стула Барбары заставило парня повернуться к ней, так что Стенли лицезрел теперь только профиль Шорта. Барбара мысленно похлопала себя по спине за ловкость, с которой перехватила инициативу.

— В киоске подержанных вещей, — ответил Говард.

— Что за киоск?

— На церковном празднике. Каждую весну у нас бывает престольный праздник, и в этом году он пришелся на воскресенье. Я повез свою бабушку, потому что она должна была час поработать в чайном киоске. Не было смысла везти ее туда, возвращаться домой и снова за ней приезжать, поэтому я остался побродить там. Тогда я и нашел эти тряпки. Их продавали в киоске подержанных вещей. Пластиковые пакеты с тряпками. Полтора фунта за пакет. Я купил три, потому что тряпки нужны мне в работе. Это ради доброго дела, — добавил он серьезно. — Они собирают деньги на реставрацию окна в алтаре.

— Где? — спросила Барбара. — В какой церкви, мистер Шорт?

— В Стэнтон-Сент-Бернарде. Там живет моя бабушка. — Он перевел взгляд с Барбары на сержанта Стенли и сказал: — Я говорю правду. Я ничего не знал про эту форму. Я даже не знал, что она в этом пакете, пока полицейские не вывалили тряпки на пол. Я даже еще не открывал этот пакет. Клянусь.

— Кто работал в киоске? — вступил Стенли. Говард облизал губы, посмотрел на Стенли, потом на Барбару.

— Какая-то девушка. Блондинка.

— Твоя подружка?

— Я ее не знаю.

— Не поболтал с ней? Имя не спросил?

— Я только купил у нее три пакета с тряпками.

— Не попытался очаровать ее? Не думал, что хорошо бы трахнуть ее?

— Нет.

— Почему? Старовата для тебя? Любишь помоложе?

— Я ее не знаю, ясно? Я только купил эти пакеты, как уже сказал, в киоске со старьем. Я не знаю, как они туда попали. Не знаю имени девушки, которая их мне продала. И даже если бы знал, ей, вероятно, и самой неизвестно, откуда там эти пакеты. Она просто работала в киоске, брала деньги и подавала пакеты. Если вам нужно узнать что-то еще, вам, наверное, следует спросить…