В постели со смертью

Петрунина Надежда

– Однако, есть тут одна загвоздка. – Смирнов задумчиво посмотрел сквозь окно вдаль, на свой любимый «английский» газон. – На мой взгляд, тертой, как ты сказал, бабе гораздо легче воспользоваться испытанным с древности средством, а именно: что-то подсыпать не оправдавшему надежд суженому в удобный бокал, чем нанимать кого-то, а следовательно, делиться своей тайной. Женщины, Виктор, недоверчивы.

– А если такой человек имеется у нее под рукой? – предположил тот. – И достаточно близок ей? Надо покопать в ее окружении. – Сделав последний глоток,

Виктор встал. – Я достаточно уже занял у тебя времени. Что еще сказать? Моя благодарность не знает границ.

Подхватив шутливый тон, Смирнов продолжил:

– Как и мое желание помочь тебе. Если что, звони в любое время суток. Особенно приятны ночные, под утро, звонки.

– Запомню и непременно доставлю тебе это удовольствие.

Оба засмеялись, пожимая друг другу руки.

– Вот увидишь, я сумею разобраться в этом деле. Признаться, у меня уже есть одна слабенькая, но зацепка, – Виктор подумал о Лизе Леонтьевой.

Широко улыбнувшись, Смирнов с шутливым пафосом сказал:

– Буду гордиться тобой.

Вечером, по договоренности, Виктор Брасов встретился с господином Саррисом. Последний с южной экспансивностью рассыпался в благодарностях, однако не спешил приглашать друга в «Пекин» или «Прагу». И Виктор с покорностью жертвы понял, что долг гостеприимства повелевает ему растрясти свое и без того тощее портмоне.

Его финансовые возможности позволили ему лишь демократичное «Славянское бистро». Жара в Москве не спадала, поэтому Брасов выбрал оснащенное прекрасными кондиционерами кафе на Никольской. К счастью, там на самом деле гулял ветер. Девизом данного ужина была скромность, но гость, кажется, остался доволен расстегаями, пирожками и бабушкиными плюшками.

Когда Томас поглотил их не меньше дюжины, Виктор как бы невзначай спросил:

– А что, «Дойл» быстро выплатит вдове господина Зимина страховку?

Смачно прожевывая очередной расстегай, Томас философски заметил:

– Там, где идет речь о деньгах, быстро не бывает.

– Черт возьми, а ведь ты прав! – живо откликнулся Виктор, испытавший настоящее удовольствие при мысли о том, что у него в запасе все-таки есть время. Хотелось уточнить, сколько, и он сказал:

– Ну, уж к началу-то сентября вдова точно разбогатеет.

– Я бы не стал утверждать с такой уверенностью. Финансовые бумаги не терпят торопливости.

«Зато я люблю скорость и натиск», – удовлетворенно подумал Виктор, уверенный в том, что за остаток июля и начало августа он распутает этот клубок: имеются грандиозные зацепки, теперь только звони, бегай и вынюхивай.

Слегка смущало лишь то, что отсутствует реальный клиент, который бы щедро оплатил его хлопоты. Ведь нельзя же считать клиенткой Лизу Леонтьеву, обратившуюся к нему за советом. Но, в конце концов, счастье могут принести не только деньги. Ощущение счастья может возникнуть у частного детектива от сознания своего высокого профессионализма и тонкой интуиции.

Последний довод будто погладил Виктора по самому сердцу, и довольный сыщик улыбнулся

Томасу, который долго и упоительно рассказывал, каким вниманием и хлебосольством обернется для русского друга пребывание на Кипре в ближайший его приезд.

Польщенно кивая, Виктор думал о том, что он скажет Лизе ровно половину правды. Нельзя скрывать от нее факт убийства Георгия Зимина, ведь как никак, а она угодила в переделку. Но не стоит заходить слишком далеко в своей искренности. Госпоже Леонтьевой пока незачем знать, что страховая компания выплатит Розе Зиминой компенсацию только в случае естественности смерти мужа. Лишняя информация, как не раз убеждался Брасов, отягощает мадам и мадмуазелей. Зачастую они выплескивают ее не там, где следует.

Дома, перед сном, Виктор поколебался несколько минут, стоит ли сейчас звонить Лизе. Известие об убийстве Зимина будет ошеломляющим для нее. Чего доброго, лишит сна. Нет уж, пусть большеглазая газель спокойно поспит часиков десять и узнает обо всем чуть позже.

Глава 8

Утро началось для Лизы весьма скверно. Каждый порядочный москвич знает, что ни одного творческого человека – а госпожа Леонтьева относила себя к таковым после устройства в «Сто первый» – нельзя будить раньше одиннадцати в будни и двенадцати – в выходные.

Но в этот рядовой день она проснулась не от мягкого поглаживания солнечной ладони сквозь плотные ночные шторы, а от резкого хамского звонка по телефону. Регулятор громкости у него давно сломался, но ни Зимин, ни Туманов не озаботились подарить даме своего сердца приличный аппарат – а она, кстати, намекала. Хотя с Зимина теперь какой спрос…

Простонав, как неожиданно раненная охотником на рассвете птица, Лиза нащупала на прикроватной тумбочке трубку и сонно проговорила в нее:

– Какого дьявола?

– Ваша любезность, госпожа Леонтьева, тронула меня до глубины души. – Услышала она довольный голос Виктора Брасова. Проходимец явно порадовался, что разбудил ее.

Посмотрев на будильник, Лиза увидела, что сейчас половина десятого, и спросила:

– А что же ты, Виктор, в шесть не позвонил? Я жду уже с пяти утра.

– Подоила корову и – ждешь? – ехидно осведомился он.

– И цыплят покормила, – буркнула Лиза. В следующий момент проснувшаяся память вместе с совестью напомнили ей, как успокоил ее Брасов после дерзкого покушения госпожи Зиминой, и Лиза довольно ласково заметила:

– А вообще-то я рада тебя слышать. Учти: я обожаю хамить с утра.

– Наши привычки совпадают, – игриво заметил Виктор, – а посему нам необходимо встретиться с тобой сегодня.

– Есть дело?

– Встретимся – поговорим.

– Я спросонья слабо соображаю, так что назначай ты.

– Ланч в двенадцать ноль-ноль в кофейне «У Филиппова» тебя устроит?

– Это на Тверской?

– Да.

– Там мило, – жеманно сказала Лиза. – Я приду.

– Осчастливишь, – съехидничал Виктор и дал отбой.