В постели с врагом

Прайс Нэнси

7

Женщина в очках с черной оправой быстро шагала по дороге. Сосны бросали на нее длинные тени, перемежавшиеся полосками лунного света. Она чувствовала, что влажные волосы под париком и тело были липкими от морской соли.

Ветер посвистывал в кустах. Завидев отдаленный свет фар, женщина сошла с дороги и затаилась среди сосен. Но в ее глазах уже не было слез. Она с наслаждением вдыхала запах хвои, новой одежды и слегка надушенного парика Песок и галька поскрипывали под ногами. Отсвет огней

впереди за горизонтом был Гренвиллем.

Пляж скрылся из вида, и только шум прибоя говорил о том, что остался берег. Она прибавила шагу. Телефонные провода у нее над головой четко вырисовывались на фоне неба Она побежала, несмотря на боль в ногах, и не останавливалась, пока по обе стороны дороги не встали рядами дома, перед которыми стояли машины, а в окнах светились экраны телевизоров.

Всего несколько человек дожидались автобуса на маленькой станции. Худая брюнетка, покупавшая билет, лишь на мгновение привлекла их внимание. Через минуту они уже снова зевали, допивая свой кофе, шуршали газетами или просто сидели, тупо глядя на желтые стены.

Сейра вдруг почувствовала, что она голодна. В дамской комнате она приготовила себе чашку кофе и бутерброд с сыром и, усевшись на стул рядом с раковиной, принялась за поздний ужин.

Вернувшись в зал ожидания, она взяла журнал, оставленный кем-то на стуле и, наклонившись над ним, читала страницу за страницей, пока не объявили посадку на автобус до Бостона.

«Веди себя обычно», — приказала себе Сейра и прочитала предложение три раза прежде чем вручить водителю билет и подняться в автобус. Она отвернулась от окна, делая вид, что ищет что-то в сумке. Рядом с ней сидела пожилая женщина. Автобус тронулся, миновал окраины Гренвилля, впереди было темное шоссе

Сквозь деревья в лунном свете поблескивал залив Манхассет. Над ним, отраженное в окне автобуса, плыло лицо женщины Она смотрела на Сейру сквозь очки в черной оправе У нее были короткие, темные, вьющиеся волосы. Сейра уставилась на лицо в очках, которое было ее собственным.

— Прекрасная погода, — произнес кто-то сухо и негромко.

Сейра обернулась к пожилой женщине, которая, свернувшись в клубочек, сидела рядом с ней в кресле.

— Очень хорошая, — ответила Сейра.

— Ездила к сыну в Хэдли, — объяснила старушка.

Сейра взглянула на ее скрюченные пальцы, теребящие и разглаживающие бумажный пакет. «Я умерла».

— Хэдли, Массачусетс, — пояснила старушка.

Отражение молодой женщины в оконном стекле улыбнулось Она была жива: кровь бежала по жилам, дыхание поднимало и опускало ее грудь, она обсохла и согрелась.

— Это очень хорошо, — сказала Сейра.

Расстояние между Сейрой и океаном все увеличивалось Сейра сказала:

— А моя мать одна в приюте, — и почувствовала, как при этих словах у нее перехватило горло.

Другие пассажиры тоже переговаривались в теплом полумраке автобуса. Время от времени среди деревьев сверкала узкая полоска океана.

—

Приюты, — обронила старушка. — Вот так запихнут — и все

— Матери было уже очень много лет, когда я родилась, и мы так часто переезжали, что у нее не осталось друзей, с которыми она могла бы общаться. Задолго до смерти отца она перестала бывать в городе, а потом у нее случился удар.

Старушка, утонувшая в кресле рядом с ней, ее сморщенное как печеное яблоко личико, шарф, в который она куталась, все это так совпадало с образом доброй бабушки, что у Сейры навернулись слезы.

Голосом, лишенным всякого выражения, она продолжала рассказывать:

— Родственников у нее, кроме меня, не осталось, а я не могла часто навещать ее. Просто не хватало денег. Но я туда поеду.

Она лизнула руку там, где она была сломана. Рука была соленой.

— Были у нее две подруги, но они уехали, а она слепая и не может ни сидеть, ни ходить.

Бабушка рядом с ней смотрела перед собой.

Они сидели в темной уютной нише. Над ними нависали полки для багажа. Горло Сейры перехватило, она еще никогда не осмеливалась говорить об этом вслух.

— Я была у… сестры. У нее не все ладно в семье Ее муж начал поколачивать ее уже в медовый месяц. Она, естественно, взбунтовалась. Она говорит, что не привыкла к такому обращению. И все из-за того, что она не захотела куда-то пойти с ним или забыла завинтить тюбик с зубной пастой.

Автобус ревел и погромыхивал.

— Поначалу он клятвенно заверял, что не хотел сделать ей больно и это никогда больше не повторится, — сказала Сейра — И он заставил ее прочитать книжку, в которой говорилось, что жена может быть счастливой, только повинуясь мужу.

Сейра беззвучно всхлипнула. Она понимала, что шокирует своим рассказом пожилую леди, но остановиться уже не могла.

— Она пыталась бежать в приют для женщин, подвергшихся жестокому обращению, но ей не хотелось терять работу. Она сказала мне, что, когда ты возвращаешься обратно к такому мужу, ни полиция, ни суд не могут тебе помочь — у них и без того слишком много дел. И она все-таки вернулась к нему.

Сейра снова лизнула запястье и взглянула на сморщенное личико рядом с собой.

— Сестра любила его. Ей казалось, что у них одинаковые увлечения, что они оба любят книги, музыку, беседы. Она отказалась от всех своих привычек, от того, чтобы утром за завтраком есть вареные яйца, от того, как она обычно складывала салфетку.

Сейра слышала, как собственный голос рассказывал о ней, как будто она уже умерла.

— Сестра начала врать, обманывать его, таскать потихоньку деньги из бумажника, лишь бы он не бил ее. Она говорит, что в жизни ничего подобного не делала. Она дошла до того, что ей стало казаться, будто она нарочно забывает делать то, что он говорил ей. А он ей объяснил, что она может развестись с ним, но он всегда будет ее преследовать, что она его навеки.