В постели с врагом
Шрифт:
— Нет, только с лимоном. Спасибо огромное.
Каким-то чудом Лилиан справилась с массивным кофейником, да так, что его содержимое переместилось только в чашки тонкого фарфора, а не расплескалось по подносу, столу и ковру. Но дался ей этот подвиг непросто, к тому же шестое чувство подсказывало, что Гийом де Монфор отлично видит, как она мучается, — и откровенно забавляется этим.
Лилиан протянула ему чашку, успешно подавив желание опрокинуть содержимое ему на его колени.
— Вы
— Да, — ну, наконец-то, разговор свернул в безопасное русло! — Очень милые люди, от души мне посочувствовали. Мы передоговорились на другой день.
— Как думаете, может, ваш нареченный тоже проявит чуткость и уступит мне вас — на один-единственный вечер?
— Конечно же, нет! — задохнулась от возмущения Лилиан.
— Странно, — протянул Гийом задумчиво. — Не верю, что он относится к вам настолько по-собственнически.
— А почему бы и нет?
— Да потому, что он еще ни разу не обладал вами, ma belle.
— Да как вы смеете?! — воскликнула Лилиан.
— Я всегда стараюсь говорить правду… Ну, по возможности: И я вижу — к вам никто еще не прикасался.
— Вы… Вам-то откуда знать! — хрипло выговорила молодая женщина. — В любом случае не ваше это дело.
— Сама судьба свела нас вместе, Лилиан, mon amour, — тихо произнес Гийом. — Признаюсь что я слегка… заинтригован. Я гляжу в ваши глаза и не читаю в них женской опытности, не вижу воспоминаний о блаженстве и страсти.
Лилиан опустила чашку на поднос с такой силой, что тонкий фарфор жалобно зазвенел.
— По-моему, вы перешли все границы, — отчеканила она. — Я ухожу.
— В таком виде? — Брови Гийома поползли вверх. — Вы произведете сенсацию, ma cherie.
— Да я лучше пройду по улице в чем мать родила, чем стану выслушивать ваши унизительные и в высшей степени ошибочные домыслы касательно моей личной жизни.
Гийом де Монфор улыбнулся.
— Меня терзает искушение потребовать от вас доказательств, но, так и быть, сегодня я милостив. Я договорюсь, чтобы вам позволили подождать в отдельном номере, пока принесут одежду.
Гийом набрал номер и коротко продиктовал в трубку указания.
— Сейчас придет горничная и отведет вас в ваше новое убежище, — любезно сообщил француз. А затем извлек из кармана ручку с золотым пером, набросал несколько строчек в блокноте, вырвал листок и протянул его Лилиан. — Если передумаете насчет ужина, присоединяйтесь ко мне в ресторане в любое время после восьми. Вот адрес и телефон.
Лилиан скомкала листок и швырнула его в угол. Потом холодно и отчетливо произнесла:
— Раньше ад замерзнет, месье де Монфор!
—
Молодая женщина схватила блузку и колготки, обожгла собеседника негодующим взглядом — до чего же унизительно сознавать, что не можешь себе позволить швырнуть наглецу в физиономию его дурацкие подарки! — и затолкала вещи обратно в пакет.
— Я вышлю вам чек, — холодно бросила она.
Гийом де Монфор от души расхохотался.
— Ни минуты в этом не сомневаюсь, ma belle. Но хочу предупредить, что, пожалуй, потребую оплаты в рассрочку.
А в следующий миг Гийом оказался совсем рядом, и, обняв молодую женщину за плечи, он притянул ее к себе. На одно-единственное краткое, обжигающе восхитительное мгновение Лилиан почувствовала, как губы их соприкоснулись. В жизни своей она не испытывала ничего подобного!
Все закончилось так же быстро, как началось. Не успела Лилиан толком понять, что происходит, а объятия уже разомкнулись. Оказавшись на свободе, она отпрянула, едва не наступив на подол длинного ей халата, и воззрилась на своего спасителя с непередаваемым ужасом, поднеся руку к губам.
Гийом в свою очередь неотрывно смотрел на молодую женщину, саркастически кривя губы.
— Нежна, как лилия, и жарка, как летняя ночь, — тихо промолвил он. — Дождаться не могу следующего взноса, моя Лилиан!
От интонаций его голоса по коже молодой женщины побежали мурашки. Воздух в комнате словно сгустился. Лилиан воочию видела, как повсюду вспыхивают и гаснут электрические разряды. Она попыталась отвернуться и обнаружила, что не может.
Спас ее стук в дверь. Молодая женщина, сбросив оцепенение, кинулась открывать, поддерживая полы халата, чтобы не споткнуться.
— Au revoir. До встречи, красавица моя, — прозвучало ей вслед. — Я найду тебя.
— Еще чего! — яростно бросила она через плечо и, выскочив в коридор, с грохотом захлопнула за собою дверь. К своему стыду, она сознавала, что не посмеет оглянуться. Не посмеет посмотреть на Гийома еще раз. Ни теперь. Ни когда-либо…
2
— Я тебе чайку с мятой заварила, — заботливо произнесла Карен. — Раз уж ты на кофе смотреть не можешь. Говорят, после шока так часто бывает.
Это уж точно, шок и не такое с людьми делает, мрачно думала Лилиан, принимая из рук ассистентки дымящуюся чашку. С недавних пор кофе и впрямь вызывал у нее отвращение, причем любой — капучино, эспрессо, с молоком, с лимоном… Этот напиток слишком живо напоминал молодой женщине о случившемся в «Беллингэме».