В постели с тренером
Шрифт:
– Алсу! Ты где летаешь!
– А? Что ты говоришь? – я положила в рот очередной кусочек пирога и нерешительно перевела взгляд на сестру.
– Я говорю, что мне надо ехать на встречу, девчонки сегодня дома. Выходной же. Сама знаешь, их одних не оставишь…
– А… так я же дома, все в порядке… – растерянно улыбнулась я.
Видимо Гулю удивила моя рассеянность. Она косо посмотрела на меня и перевела взгляд на дочек.
– Все, покушали? Бегом в зал! – скомандовала она, и взяв косметичку, поставила перед собой небольшое
– Да не, сегодня что–то ничего эротического не было.
Гуля не зря подкалывала. Эротические сны действительно одолевали мое голодное сознание. И обычно, после них я всегда была такая вот рассеянная и не собранная, под яркими впечатлениями, потому что мое воображение дарило мне очень правдоподобные сны, вплоть до прикосновений и видений.
– Плохо, что не было сексуального сна… Если уж наяву не трахаешься, хотя бы во сне порадовалась бы жизни… – усмехнулась она, – хватит уж в девках то сидеть, Алсу! Хочешь, чтобы какая–нибудь женская опухоль была от воздержания? Или еще чего покруче?
Гуля отвела от меня взгляд и стала старательно ровно наводить марафет. Я не знала, что ответить. Не могла же я сказать, что хочу ее молодого человека, и что вчера я с ним трахалась, пока она спала… Мне снова стало неловко. Я не знала, что делать дальше.
"Возможно придется ей все рассказать, пока этого не сделал Макар. Но как? Как сказать самому близкому в твоей жизни человечку, о своем предательстве?" – пронеслось в моей голове.
Вскоре Гуле кто–то позвонил, после чего она достаточно быстро докрасилась и выбежала из квартиры. Мне стало скучно и я пошла в зал, к девчонкам.
Ближе к обеду Гуля вернулась домой. К этому времени я уже приготовила плов и ждала наших маленьких проказниц к столу.
Голос сестры был сдавленным от холода, словно она голая, пробежалась по улице.
– О, тетя Алсу у нас там что–то вкусненькое сварганила? – крикнула она из прихожей, – морозно на улице, жуть!
Я приготовила четыре тарелки.
– Так, давайте, девчонки, руки мойте и за стол! – громко крикнула я, накладывая в тарелки свежий плов.
Из зала тут же послышался неописуемый топот маленьких слонят.
Все три мои девчонки набросились на плов так, словно три дня не видели еды. Я наложила себе пару небольших ложек и тоже присела рядом со всеми.
– Алсу! Ты вообще в порядке? – удивленно спросила Гуля, глядя на количество еды в моей тарелке, – у нас дети и то больше съедают, чем ты. Каратисты должны хорошо питаться, чтобы сильными быть, – Гуля озорно подмигнула мне.
– А? Ах, да. Все в порядке… просто не голодна, за компанию кушаю… – с улыбкой отмахнулась я, вяло ковыряя вилкой в тарелке.
“Она, определенно, что–то чувствует… Кажется, у нее
И меня это ничуть не удивило: мы с детства, сколько себя помню, чувствовали переживания друг друга. Например, когда Гуля плакала, мое сердце, всякий раз, жестоко разрывалось от боли.
Когда у нее болела душа, у меня, без всякой, видимой на то причины, сжималось в груди, сохло во рту, кружилась голова, меня тоже тянуло плакать.... Я могла даже не знать, что она плачет, но мою душу неумолимо истязали горечь и тоска…
И Гуля тоже, всегда знала, что моя душа болит и томиться… И я не представляла, насколько долго смогу скрывать от нее свое предательство… Я понимала, что в конце концов, она "прижмет меня к стене" и потребует объяснений:
Мы могли скрыть друг от друга какие–то конкретные факты. Но тревогу, волнение, страх, влюбленность и прочие серьезные чувства мы переживали вместе, впрочем, как и положено близнецам.
Зато Рината и Эля совсем не грустили. Они активно стучали ложками и как–то бодро поглядывали, то на меня, то на Гулю.
– Мам, а почему ты тоже не готовишь такой плов? – спросила Эля, увлеченно пережевывая мое кулинарное произведение.
– Я так не умею, – улыбнулась Гуля и потрепала дочь по голове, – такой плов могут делать только два человека на планете: тетя Алсу и наш дядя Айрат.
– Ну да. У дяди Айрата плов просто гениален. Вообщем–то, он меня и научил всему… – сказала я, снова потупив взгляд.
– Тарелки давайте, я помою! – сказала Гуля.
– Да оставь, я сама… мне несложно… – я пыталась найти себе занятие, чтобы отвлечься от грешных мыслей.
Я безудержно хотела Макара все больше и больше.
Девчонки быстро сложили тарелки в одну стопку, и как обычно, толкая друг друга, весело убежали в зал. Я взяла грязные тарелки.
– Ну еще чего, всех накормила, теперь отдыхай, давай. У тебя вообще выходной сегодня, – сестра игриво подмигнула, и отобрав у меня стопку тарелок, понесла ее к раковине.
Я пошла в зал и включила телевизор, но мои мысли находились где–то в районе кровати и нижнего белья. Наверное мой мозг спустился в трусы и поселился где–то во влагалище: мне нестерпимо хотелось проникновения. Грубого, властного, мужского проникновения.
Я не знала, что делать. Макар сильно раздразнил меня. За полтора года я совсем забыла, что такое секс. А правильнее сказать, я не знала, что это такое: до Макара я трахалась только с мужем, и то, не чаще четырех раз в месяц. Макар за десять минут смог сделать то, что мой муж не сделал за десять лет.
Я не могу скрывать, что хотела именно Макара! Да, я всегда очень любила Гулечку. Она и ее дочки– смысл моей жизни… У меня нет людей ближе, чем они, но я не могла ничего с собой поделать. Макар занял все мои мысли. Нет, это конечно не было влюбленностью. Но это была очень сильная сексуальная страсть.