В постели с незнакомцем
Шрифт:
Элен прикрепила угол простыни к толстой железной петле ставни. То же самое она проделала с другим концом простыни. Убедившись в надежности, она выбросила простыню за окно.
Через несколько мгновений зазвонили расположенные вдоль стен колокольчики. Поначалу это были самые близко расположенные, но постепенно, когда их звон разнесся в утреннем воздухе, зазвучали колокольчики вдоль всех стен.
Анна покраснела, но сердце ее наполнилось радостью. Она не опозорила его.
Бродик был достоин чистоты.
Это чувство сбило ее с толку. Оно было таким приятным, что Анна
«Ты не должна возражать против использования…»
Однако разве она была использована? Да, ее взяли, но она получила удовольствие в полной мере.
Она внезапно рассердилась. Филиппа была далеко. И эти гадкие слова злой женщины оставались тоже далеко.
— А теперь, госпожа, добрая пища поможет восстановить вам силы. Они вам понадобятся, когда в вашем чреве начнет расти младенец хозяина.
Краска сошла с лица Анны. Сердце у нее захолодело.
Его младенец.
Бонни сказала, что у нее будет ребенок.
— Ну вот, посмотрите на себя. Вы по молодости так беспокоитесь. — Элен по-матерински обняла ее за плечи и прижала к себе. — Нет причин для того, чтобы так бледнеть. Вы сами слышали Агнес. Вы сильная и здоровая. И ребенок родится без проблем.
Элен увела Анну из спальни. Девушки последовали за ними, когда колокольчики уже смолкли.
Если бы это было так просто — изгнать страх из сознания.
Увы, это было очень непросто.
Глава 8
Она с трудом переносила бездеятельность.
До обеда Анна просто ходила по комнате по той причине, что делать было нечего. Похоже, каждая горничная в замке готова была кормить ее так, что она могла лопнуть от переедания. Доброжелательные девушки и женщины приносили ей подносы, сервированные настолько аппетитно и красиво, что еда услаждала не только ее вкус, но и взор. Было очень трудно отказать этим женщинам, не попробовав их блюд.
Леди Мэри была достаточно испорченной, чтобы пренебрежительно отозваться о том, на что люди не пожалели усилий, однако Анна знала, как можно обидеть человека. Когда-то она сама расправляла каждую складку на салфетке, прежде чем подать поднос на главный стол. Особые усилия прилагались к тому, чтобы ни одна частичка сажи не легла на тонкую материю. Анна не раз обжигала пальцы, когда соскакивала салфетка, покрывающая металлическую ручку, или когда она оказывалась слишком тонкой.
Анна не была столь бесчувственной, чтобы отвергнуть подношения, но ее корсет становился все более тесным для нее.
Она оцепенела, когда повернулась и увидела еще одну склоненную голову. Так или иначе, она более не могла поступать во вред себе.
— Я полагаю, что мне пора познакомиться с поваром.
Горничная наклонила голову.
— Я приведу ее прямо сейчас, госпожа.
— Нет-нет. Я думаю, что она сейчас очень занята, поскольку скоро нужно подавать обед. Я отправлюсь вслед за тобой на кухню.
Горничная выглядела несколько растерянной. Она прикусила зубками
— Как тебя зовут?
— Джинни, госпожа. Я приходила вас приветствовать сегодня утром.
— Теперь я припоминаю твое лицо. Будь добра, покажи мне дорогу на кухню. Сейчас мне хотелось бы познакомиться со всеми свадебными традициями.
Джинни просияла, явно одобряя ее желание.
— Мы не знали в точности, чего могли ожидать.
Девушка поколебалась, она замолчала, что-то решая про себя.
— Ты так говоришь, потому что я англичанка.
Это был факт. Предстоящий выход из союза зачеркнет сотни лет борьбы между двумя странами. Некоторые подвергали сомнению решение Елизаветы Тюдор не выходить замуж, но Анна видела пользу от этого.
Разве то, что одна женщина осталась незамужней, столь уж большая жертва ради того, чтобы сохранить мир и благополучие?
Елизавета была одним из лучших монархов в истории, сделавших экономику сильнее. Вероятно, она сознательно приняла это решение, посчитав, что это будет способствовать осуществлению преобразований по улучшению будущего для своего народа?
Королева часто говорила, что она замужем за своими подданными. Анна видела в этом проявление мудрости.
Анна последовала за Джинни. Они прошли через круглый обеденный зал, в котором Анна ужинала вчера вечером. Сейчас столы пустовали, пол блистал чистотой. Из кухни долетал аромат жарившегося мяса. В тыльной стороне башни находилось сооружение со скошенной крышей. Вдоль наружной стены были устроены печи с железными дверками. Столы были сколочены из толстых досок, на них были видны следы их использования.
Две женщины месили тесто, рукава их блузок были закатаны до локтей. Они подняли глаза, увидев входящую Анну, но работу не прекратили. Правда, их движения несколько замедлились.
— Это Байд. Она у нас главный повар.
Выглядела эта женщина весьма внушительно. Скорее не возраст, а профессия наложила свою печать на ее лицо.
Байд уважительно кивнула. Голова ее была обвязана полоской материи. Только крошечный темный локон выглядывал из-под края повязки. На лбу ее поблескивали капельки пота. Кончик носа слегка покраснел от того, что приходилось часто заглядывать в очаги. Большой фартук был прикреплен к лифу из шерстяной ткани и завязан на талии. Через плечо был перекинут клетчатый плед из тартана.
— Добро пожаловать, госпожа.
Байд явно не знала, что ей делать с Анной. Анна, в свою очередь, дружелюбно улыбнулась ей, прежде чем посмотреть на ближайший стол. На нем лежала свежая рыба, чья чешуя еще блестела от воды. Началось время великого поста, и добропорядочные христиане питались рыбой. Здесь же стояли два больших таза, предназначенные для чистки рыбы, рядом лежал большой нож. Несколько мисок поменьше стояли в сторонке в ожидании чищеной рыбы, в других были соль, розмарин, перец и даже мускатный орех.