В постели с мушкетером
Шрифт:
— Ну, в какой-то степени, — осторожно согласился тот.
— Так вот я заявляю совершенно официально, что не приму такую версию. Моя мать не могла отравиться сама, у нее не было для этого причин, ее кто-то убил, и ваша задача — выяснить, кто это сделал, — четко и твердо произнесла Екатерина. — Если у вас есть ко мне вопросы — задавайте, если нет, то разрешите откланяться, я очень устала и хочу отдохнуть.
— Нет, вопросов нет… пока нет, — нехотя ответил майор. — Но, раз вы настаиваете на том, что вашу мать…
— Вы правильно
— А при чем здесь Князев? — насторожился Коровин.
— Да это я так, к слову, — грустно улыбнулась Екатерина и скрылась за дверью.
Девушка вышла за ворота и подошла к машине, в которой сидели Юля с Алисой. Подруги с нетерпением ждали ее.
— Ну, что? — спросила Юля, как только Катя села на соседнее сиденье. — Что следователь говорит?
— Ой, даже не спрашивай, меня трясет до сих пор, — нахмурилась Катя. — Не поверишь: он предлагает мне согласиться с версией, что моя мать покончила жизнь самоубийством!
— Это как?!
— А вот так, — Катя развела руками. — Все очень просто, это самый оптимальный вариант закрыть следствие за неимением состава преступления: суицид, и все.
— Что ты ему ответила на это… предложение?
— Да я никогда в жизни не приму такую чудовищную версию!
— Я говорила: мне нужно было пойти туда вместе с тобой, — заметила Алиса. — Не понимаю, почему ты не захотела. Как-никак я все-таки адвокат, сумела бы поставить этого следователя на место.
— В качестве кого ты бы туда пошла? Он же осведомлен о том, что у Князева появился адвокат, и наверняка уже знает тебя в лицо.
— Я с ним еще не встречалась, документы мне передали через поверенного нашей адвокатской конторы.
— Алиса, я тебя умоляю, — вклинилась Юля. — Ты могла и не заметить, как тебя срисовали. Катя была права, что не взяла тебя с собой, наверняка следак не стал бы при тебе такое говорить. Итак, он предлагает версию самоубийства? — переспросила она.
— Именно, — отрезала Екатерина.
— И ты не согласна?
— Естественно, нет!
— Почему? А вдруг он прав?
— Юля, какое же это самоубийство? С какой стати моей матери это делать? Ты же прекрасно ее знала! На любую проблему мама всегда смотрела с юмором, она никогда не унывала. С чего бы ей вдруг травиться? Бред какой-то! Буквально за несколько дней до смерти она сидела в Интернете, выбирала мебель для кухни. Все мечтала, как будет заниматься интерьером, какой подберет текстиль…
— Катя, может, у нее на работе что-нибудь эдакое случилось? — предположила Юля. — Или в личном плане?
— Юля, прекрати говорить ерунду, — сморщилась Катя. — У нас никогда не было секретов друг от друга. Если бы у мамы что-то на работе произошло, я бы первой об этом узнала. Да и в личном плане у нее все было в
— Какими бы близкими люди ни были, все равно, чужая душа — потемки. Вдруг она тебя просто расстраивать не хотела, поэтому ничего и не говорила?
— Я бы сразу заметила, если бы с ней происходило что-то не то. Да она даже в то утро, придя с дежурства, попросила, чтобы через три часа я ее разбудила. Сказала, что у ее приятельницы день рождения, собиралась в парикмахерскую, а потом на торжество. Стал бы человек, вознамерившийся покончить жизнь самоубийством, планировать сперва сделать укладку, а потом отправиться на вечеринку? Кстати, она туда со своим вдовцом хотела пойти, я слышала, как они по телефону договаривались. Нет, Юля, с мамой все было в порядке, я это точно знаю. И, что бы мне ни говорили, я все равно никогда в жизни не соглашусь с тем, что она покончила с собой. Ее отравили, в этом я уверена так же, как и в том, что разговариваю с тобой.
— И что ты собираешься делать?
— А что мне остается? Надо вновь обратиться к твоим Чугункиным, — сказала Катя. — Я уверена, что от Коровина нам справедливости не дождаться. Ему ничего не стоит поступить так, как он хочет, и он обязательно будет добиваться согласованности со своей версией.
— Едем в офис, — согласилась Юлька. — Я, кстати, отпросилась всего на час, а прошло уже два. Данила наверняка уже стены по кирпичикам разбирает от злости, трубку-то я отключила, — хихикнула она. — А Кириллу приходится одному по городу носиться, тоже небось матерится на чем свет стоит в мой адрес. Алиса, ты с нами?
— Конечно, с вами, у меня есть вопросы к твоим близнецам.
— Какие?
— Помнишь, мы говорили о клубах любителей охоты?
— Ну да.
— Чугункины должны были ими заняться.
— Ты же говорила, что это мартышкин труд, он ничего не даст, только время потратим.
— Именно так, если бы не одно обстоятельство. Оказывается, друг отца твоих Чугункиных — председатель ассоциации клубов. Ребята сказали, что попросят отца помочь нам встретиться с его приятелем.
— А почему ты мне об этом не сказала?
— Времени не было.
— Скуратова, ты — нахалка, — возмутилась Юля. — Я тебе о каждом своем шаге рассказываю, все свои мысли выкладываю как на духу, а ты, значит, меня побоку? Такую информацию скрываешь?
— Не говори глупости, ничего я не скрываю, — возразила Алиса. — Иначе я бы тебе и сейчас ничего не сообщила. Просто у меня принцип: не опережать течение событий.
Зазвонил Катин телефон, и девушкам пришлось прекратить спор.
— О господи, кто-то с работы, — охнула Катя. — Мне только их и не хватало. Знают же, что у меня отгулы, зачем названивают? Алло, слушаю, — недовольно проговорила она в трубку.