В постели с мушкетером
Шрифт:
— Не знаю.
— А если хорошенько подумать?
— Но я правда не знаю. Неужели вы думаете, что я не сказал бы? Разве я себе враг? — нахмурился Князев.
— Ладно, оставим вопрос открытым… пока, — кивнула Алиса и сделала пометку в блокноте. — А теперь вопрос личного характера. Если не хотите, можете не отвечать.
— Я слушаю.
— Какие отношения у вас с женой?
— В каком смысле?
— Я сказала, что ваша жена не захотела нанимать для вас адвоката, — начала объяснять Алиса. — И еще: она отказалась от свидания с вами, хотя ей и предлагали. Вы не можете сказать, почему?
— Этого следовало
— Почему?
— Маргарита — гипертрофированная ревнивица. Представляю, что она обо мне подумала, когда узнала, что я был наедине со стриптизершей в кабинете, а потом еще и зарезал ее! — горько усмехнулся он. — В течение нашего брака она устраивает мне сцены ревности по любому поводу, а фактически — без всякого повода. Если я задерживался на работе, дома меня встречали гордым молчанием, холодным ужином и ночевкой в другой комнате. А когда я уезжал в рекламные туры, то это уже приравнивалось к концу света и сопровождалось летающими тарелками. Она не хотела понимать, что как руководитель я просто обязан ездить в такие туры, чтобы заключать договора с принимающей стороной. После того как Маргарита родила сына, я вообще отказался от поездок и посылаю туда своих заместителей и менеджеров. Теперь вы можете себе представить, что она себе навоображала, когда узнала о стриптизерше?
— Да уж, — вздохнула Юлька. — Понятно, почему она так со мной по телефону разговаривала. Хорошо, что по проводам укусить нельзя, иначе она меня точно загрызла бы. Тяжелый характер у твоей жены, ничего не скажешь, — с сочувствием посмотрела она на Дмитрия.
— Да, я полностью признаю, что у моей Маргариты очень непростой характер, — согласился Князев. — Но я все равно ее люблю, — откровенно признался он. — Мы познакомились еще в школе. Сначала просто дружили, потом начали вместе ходить в кино и на дискотеку, а потом вдруг поняли, что любим друг друга. У нас долгое время не было детей, и только после пяти лет брака Маргарита наконец забеременела. Моему сыну всего два года, и я не представляю, как он будет расти без отца.
— А вот такие прогнозы мне совсем не нравятся, — отметила Юля. — Ты, Князев, мужик или так, одно название? Нужно бороться, а не сопли распускать!
— Как я могу бороться, сидя за решеткой?
— А мы-то на что? Мы для чего сюда пришли? Чтобы просто на тебя полюбоваться?
— Юля, хватит, — одернула подругу Алиса. — Дмитрий Анатольевич, вы случайно не знаете, эта Анастасия, танцовщица, из какой она фирмы? — обратилась она к молодому человеку.
— Я не знаю… кажется, из какого-то ночного клуба, это должен знать Вадим Лыков, наш системный администратор. Кажется, это он делал заказ в клубе. Когда мы за столом сидели, он спросил, доволен ли я сюрпризом. Или Константин Незнамов, старший менеджер, они с Вадимом друзья.
— Вадим Лыков, системный администратор, — повторила Алиса, записывая данные в свой блокнот. — Константин Незнамов, старший менеджер. А как вы думаете, если вас действительно подставили, чтобы надолго посадить в тюрьму, кому это может быть выгодно?
— В каком смысле?
— Ну, например, кто будет руководить компанией в ваше отсутствие?
— Мой заместитель, Кузнецов Алексей Владимирович.
— Он ваш соучредитель?
— Нет, у меня нет соучредителей, десять лет назад я организовал свой бизнес в гордом одиночестве, — сказал
— Значит, если один человек скупит акции остальных четверых, он станет практически таким же хозяином, как и вы?
— Нет, совет директоров состоит из пяти человек, включая меня. В любом случае я имею шестьдесят процентов. Юридически я себя защитил, насколько возможно, что было вполне естественно, с этим никто не спорил.
— И если вас посадят, к кому перейдут ваши шестьдесят процентов?
— К моей жене, естественно.
— К вашей жене, — задумчиво произнесла Алиса, что-то прикидывая в уме. — И если она их вдруг захочет продать… я так понимаю, вы потеряете компанию?
— Совершенно верно, тогда я потеряю компанию, — кивнул Князев, подтвердив мысль Алисы. — Только зачем ей это делать? Компания приносит очень хороший доход. Слава богу, экономика нашей страны развивается, люди с каждым годом живут все лучше и лучше. Это значит, что туристический бизнес тоже растет, и будет расти, поэтому продавать акции — глупо, тем более такой крупной компании, как наша. А почему вы вдруг задали мне этот вопрос? — спохватился он. — Маргарита действительно собирается их продать?
— Нет-нет, это я просто так спросила, — успокоила его Алиса. — Я адвокат, поэтому учитываю любые повороты событий.
— Слава богу, а то я было испугался.
— Еще один вопрос, и на сегодня достаточно. Из дела мне известно, что первой свидетельницей трагедии, произошедшей в вашем кабинете, была Мария Васильевна Тришина, уборщица.
— Да, мне следователь говорил об этом, — подтвердил Дмитрий. — И что?
— Что вы можете о ней сказать?
— В каком смысле? — не понял Князев.
— Ну, что она за человек? В каких вы с ней были отношениях?
— Женщина как женщина, — пожал плечами Дмитрий. — Пенсионерка, одним словом. Какие у меня с ней могут быть отношения?
— И вы больше ничего не можете о ней сказать?
— А что же еще я могу сказать? Я практически и не общался с ней никогда, в основном это делала моя секретарша, Екатерина. Женщина вроде исполнительная, чистоту поддерживала на должном уровне. Вот, собственно, и все.
— А где она живет? С кем?
— Об этом мне тоже ничего не известно, вы можете все узнать в отделе кадров, — подсказал Дмитрий. — Я такими вещами не интересуюсь, у меня и своих обязанностей сверх головы.
— Хорошо, значит, в отделе кадров, — кивнула Алиса. — Мы пойдем, наше время истекает через четыре минуты. Следующее свидание — во вторник. За эти дни я постараюсь хоть что-то разузнать, и тогда… тогда будет видно, как нам действовать дальше.
— Тебе поесть что-нибудь принести? — спросила вдруг Юля. — Вон как похудел, я сначала даже и не узнала тебя.