В поисках звезд

(С) К. Старосельская, перевод на русский язык, 1991.

Мальчику было девять лет, он был влюблен и знал, что это на всю жизнь. Отцу своему он, кстати, об этом сказал, предварительно попросив никому его не выдавать, но потом, поддавшись отцовским уговорам, открыл тайну и матери, хотя сомневался, что она сумеет его понять. Девочку, которую он любил, звали Эвой, она была моложе его на месяц и двенадцать дней. Эва жила с родителями в соседнем доме и приходила к мальчику по вечерам.

–  А пораньше ты прийти не можешь?
– спросил он однажды.

–

 Нет, - сказала она.

–  Почему?

–  Папа не разрешает. Мне можно выходить из дому только когда темно.

–  Я поговорю с твоим отцом, - сказал мальчик.

–  Он не согласится.

–  Посмотрим.

Они сидели в сарае, где у мальчика раньше жили кролики, пока кто-то неизвестный не вломился ночью и не унес их. Больше разводить кроликов мальчику не захотелось; он только попросил отца оставить ему сарай, чтоб по-своему там все устроить и чтобы никто никогда туда не входил, и отец согласился, но с условием, что осенью в сарай будут сложены дрова, которые им предстояло вместе пилить. Так оно и стало. Теперь мальчик сидел с девочкой на куче опилок - сыпких, светлых и пахучих; был вечер, тихо, и мальчик слышал стук собственного сердца и слышал, как стучит ее сердце. Когда человеку девять лет, он еще не знает, что такое желание, - тогда желание заменяют любопытство и удивление, вызываемое другим телом, и вот тут-то пересыхает в горле, сердце быстро колотится и волосы на голове встают дыбом, как на собаке шерсть. Но о том, что любопытство сильней желания, мальчик тоже не знал. Он сидел на куче опилок рядом с девочкой, водил руками по ее телу и знал только одно: что влюблен на всю жизнь.

–  Приходи завтра пораньше, - сказал мальчик.

–  Попробую.

–  Ты правда не хочешь, чтобы я поговорил с твоим отцом?

–  Папа болен, - сказала девочка.
– Может, в другой раз.

–  Завтра я уже все буду знать, - сказал мальчик.

–  Откуда?

–  Расскажет один… мы с ним в школе учились. Обещал завтра зайти. Я ему за это клетки отдам.
– Мальчик вздохнул.
– Ничего не захотел говорить, пока не увидит клеток.

–  Думаешь, он знает?

–  Наверняка, - сказал мальчик.
– Знаешь, кто это? Надера.

–  Надера, - повторила девочка.

–  Да, - сказал мальчик шепотом.
– Брат того самого Надеры, ну, знаешь. Отец у них железнодорожник; когда уходит из дома, он этого большого Надеру запирает в погребе или привязывает за ногу цепью. Ему уже семнадцать лет. А придет его брат. И все расскажет.

–  Думаешь, мы сможем?

–  Если только он скажет как. Но он скажет, это точно. Видишь клетки? Мы с отцом сами делали; потянешь за веревочку, и дверцы открываются.
– Мальчик вдруг повернулся и посмотрел на девочку, но лица ее не разглядел, в темноте ему только видно было, как поблескивает стоящая в углу пила.
– Не будешь бояться?
– спросил он.

–  Не знаю, - сказала она.

–  Когда родишь ребенка, им придется отпускать тебя днем, - сказал он.
– Старики твои… Нечего им будет сказать. Ты будешь взрослая и сможешь делать что хочешь.

–  Мне надо идти, - сказала она.

–  Да, - сказал он.
– Я тебя провожу.

Он

едва дождался следующего дня; извелся от нетерпения, злился, но приятель все не приходил. Опять наступил вечер, было темно, они сидели с Эвой на куче опилок, опилки были теплые, согретые теплом их тел, и тогда мальчик услышал свист. Он встал и вышел во двор.

–  Почему так поздно?
– спросил мальчик.

–  Не мог раньше, - ответил тот.
– Отец наклюкался и бузил. Только-только заснул. Ну, где твои клетки?

–  Идем, - сказал мальчик.

Они вошли в сарай.

–  Это брат Надеры, - сказал мальчик Эве.
– Того самого, которого отец сажает на цепь. За клетками пришел.

–  Мне уже надо идти, - сказала девочка.

–  Не хочешь подождать?

Она покачала головой.

–  Извини, - сказал мальчик младшему Надере.
– У нас секрет. Подожди минутку.

–  Посмотрю пока твои клетки, - сказал младший Надера.

–  Хорошо.

Мальчик с девочкой отошли в угол.

–  Почему ты не хочешь подождать?
– спросил мальчик.
– Он ведь для того и пришел, чтобы нам рассказать.

–  Если я сейчас не вернусь, завтра меня вообще не отпустят, - прошептала девочка.
– Ты не знаешь моего отца.

Мальчик сжал ее руку.

–  Ладно, - сказал он.
– Иди. Я пока тут все приготовлю. Но завтра приходи пораньше.

–  А на это много времени надо?
– спросила она.

–  Не знаю, - сказал он.
– Я еще никогда этого не делал. Но ребенок есть ребенок. Тут нельзя тяп-ляп.

Девочка ушла. Младший Надера смотрел ей вслед, пока она не вошла в дом и не закрыла за собой дверь.

–  Что за бабеха?
– спросил он.

–  Так, одна, - сказал мальчик.

–  Из Варшавы?

–  Да.

–  Чернявая, - задумчиво проговорил гость.
– И волосы черные, и глаза.

Мальчик выставил вперед левую ногу, подбородок прижал к груди.

–  Тебе не нравится?
– спросил он.
– Скажи, что она тебе не нравится.

Вместо ответа тот ударил его головой в живот, но мальчик знал своего приятеля и был к этому готов. Отец немного учил его драться, и теперь он подскочил к Надере, ударил сильно два раза и снова отскочил назад, все время помня, что ноги должны работать вместе с руками.

–  Я брату скажу, - разревелся тот.

–  Не боюсь я твоего брата, - крикнул мальчик; сейчас он верил в то, что говорил; уцепившись за пиджак, он тряс противника.
– Я никого не боюсь, никого.
– Потом отпихнул Надеру, и тот побежал через двор.

Мальчик вошел в дом, разглядывая на свету окровавленные руки.

–  Упал?
– спросил отец.

–  Нет, - сказал мальчик.
– Подрался с братом Надеры.

–  Из-за чего?

–  Как из-за чего?

–  Ты отлично меня понял. Я спрашиваю: из-за чего была драка?

–  Не могу тебе сказать, - тихо ответил мальчик.

–  Мне не можешь сказать?

Мальчик с умоляющим видом показал на мать:

–  Не могу.

–  Это другое дело, - сказал отец.
– Ложись спать.

А потом, когда мальчик уже лежал, отец присел на кровать и наклонился над ним.