В погоне за судьбой

Ангара

— И да, я пригласил портного, описал твои параметры, через часик будет.

— Зачем?

— Не будешь ты сидеть на обеде в джинсах и футболке? — мужчина прислонился спиной к стене и засунул руки в карманы штанов.

— А что такое?

— Амии! Ты как маленькая.

— Ты сам сказал небольшой сбор, собирается семья, переживут как-нибудь мои джинсы.

— Не думаю, у них патриарх большой приверженец традиций, так что только платье, к тому же остальные дамы будут в них.

— Жаль, — сдув упавшую на глаза прядь волос, поинтересовалась: — Так сколько ты говоришь будет гостей?

— Трое

нас, все остальное семья, но, возможно, конечно, кто-нибудь из молодежи придет не один. Так что готовься, — последний раз улыбнувшись, он отступил назад и мягко прикрыл дверь.

Проводив мужчину недовольным взглядом, зарылась в исчезающую пену, заново прокручивая в голове только что состоявшийся разговор. Мне кажется, или меня где-то обманули?

Ровно час и пять минут спустя в мою комнату буквально ворвалась невысокая полная женщина, непрестанно лопотавшая что-то по-французски. Твердой рукой и громким голосом она командовала двумя помощницами, тащившими на себе запакованные в тканевые чехлы наряды. Остановившись посреди комнаты, выцепила меня взглядом и довольно оскалилась, показывая крохотные заостренные клыки. Потерев пухлые ладошки, кивнула головой и снова затараторила.

Точно, надо срочно учить французский. Но как?

— Как успехи? — в комнату заглянул Влад. Оценив разгром, покосился на меня а потом и на что-то вопрошающую у меня француженку. — Ясно. Буду переводчиком.

Широко улыбнувшись присутствующим, повернулся к мадам и быстро затараторил на местном.

— Раздевайся. Будем мерить, — а вот это уже мне.

И понеслось. Платье сменялось платьем, комментарий оценивающего Влада, высказыванием возражающей мадам. Неподходящее откидывалось в сторону и заменялось следующим. В итоге на выбор мне предложили два идеальных варианта, из которых я и выбрала лавандовый туалет в пол.

— Мило, — Влад отошел на пару шагов и, щурясь, осмотрел мою фигуру. До этого с точно таким же прищуром меня осмотрела мадам, вот только она снисходительно кивнула, выражая свое одобрение, а Влад решил выделиться.

— Мило? — переспросив, покосилась в зеркало. Там на меня смотрела я, только нарядная. Давненько я не работала манекеном, отвыкла. Тонкое струящееся платье с аккуратным вырезом без рукавов и лишних деталей. Серебристые перчатки выше локтя, туфли темнее платья и украшения. Оказалось, их подобрали к каждому платью заранее и они шли комплектом.

Оценив вид, качнула головой и решительно сняла чужое колье и серьги, а потом и вовсе выудила из потайного кармашка драгоценности, оставшиеся с прошлого мира.

Вот теперь все.

— Интересный дизайн, — пальцы парня коснулись камней и окружающей их гравировки.

— Мне тоже нравится.

— Кто автор? Кто-то новенький?

— Не знаю, это подарок. Теперь прическа и все, я готова.

— Точно, — кивнув, Влад повернулся к француженке, что-то весело сказав, качнул головой. — Так, я тебя оставляю в надежных руках, зайду позже. Не скучай.

Чмокнув в щеку, буквально испарился, оставив на растерзание цепким пальцам и загоревшимся глазам помощниц мадам.

Поглядывая на часы сорок минут спустя, я искренне не понимала, а где собственно мое сопровождение? Братья где?

Еще раз внимательно посмотрела на небольшие часы,

стоящие возле зеркала. Шесть часов. Видимо дожидаясь этого момента, в дверь постучали.

Наконец-то!

Резко открыв дверь, наткнулась взглядом на широкую белозубую улыбку. Ниже шла черная бабочка, белая рубашка и смокинг, а выше… А выше наглые серые глаза Сержа.

Неожиданно.

Зеркально отразив выражение лица француза, приподняла бровь.

— Мадемуазель, на сегодняшний вечер я ваш кавалер, — мужчина галантно протянул руку.

— Как мило. А где братья? — выглянув в коридор, посмотрела в обе стороны. Пусто.

— О-о-о, не волнуйтесь, — вцепившись в мою ладонь, Серж против воли положил ее на свой локоть, довольно улыбнувшись результату, наклонившись, прошептал: — Станислав сейчас сопровождает Мари, а Влад спустится несколько позже. Он занят.

Интересный поворот событий. Это хозяин дома подрабатывает сводником или его сестренка сама подсуетилась?

Не найдя ответа на этот вопрос, мысленно вздохнула и расслабилась. Идти с Сержем откровенно не хотелось, но пришлось, не вырываться же из его захвата, в самом деле.

— Ничего страшного, Ваша компания тоже хороша, — спрятав истинные эмоции как можно глубже, натянула маску "милой беспечности", она помнится мне всегда хорошо удавалась. Нежный взгляд, ранимость, досада от неприятного известия, и окружающие расслабляются, совершенно не видя настоящую меня. Науку обольщения, или скорее игру 'маленькая, хрупкая, и мне просто крайне необходим защитник/сопровождающий, пусть это будете вы!', за долгие месяцы, проведенные с Аретом, я усвоила великолепно. Этим приемом, да еще парой десятков-сотен других, леди из Эритума пользовались на каждом шагу, охмуряя 'доверчивых' мужчин. А представители сильного пола и рады были стараться, поддерживая игру дам. Не думаю, что здесь все по-другому. Серж точно не ждет никаких решительных действий с моей стороны, и пребывает в неведении об истинном положении вещей, считая Амире маленькой глупенькой человечкой.

И действительно, француз клюнул, влился в игру и начал говорить о доме, о семье, о местности… И ничего, что многое из рассказанного совсем недавно поведала Мари, это ведь так интересно слушать сильного привлекательного мужчину. И опять же ничего страшного, что в глубине глаз конкретного перфекта плещется предвкушение и готовящаяся пакость. Ничего страшного…

'Внимательно' слушая словесные выверты добровольного сопровождающего, а скорее глядя под ноги, все же на шпильках спускаться по лестнице тяжело, мы, наконец, вышли в большую гостиную, где уже присутствовало с десяток перфектов. Те словно гончие, взявшие цель, мгновенно посмотрели в нашу сторону, а в глазах многих зажегся пренебрежительный огонек.

Неужели приняли меня за человека?

Усмехнувшись на особенно пристальный взгляд одной из дам, отвернулась.

Что там говорил Стас? Небольшой ужин? Семья? Действительно, семья снобов, у них у всех был этот взгляд, выражающий презрение и одновременно недоумение моим тут присутствием. Как же они бедные с обычными людьми то работают? Не представляю. Хотя, нет! Представляю очень хорошо — отвратительно!

А с братьями нужно поговорить, я не собираюсь терпеть к себе такое отношение.