В погоне за судьбой

Ангара

Еще раз быстро осмотревшись, поморщилась. Воняло тут действительно сильно, поэтому я, стараясь дышать поверхностно, уверенно направилась к одной из куч, где под старыми одеялами и поломанными досками пряталось мое сокровище. Отодвинув лишнее, я засунула руку в небольшое, сделанное мной углубление, и достала потрепанный пакет, в котором плотно прилегая друг к другу лежали запечатанные в целлофан брикеты из банкнот.

Моя прелесть…

Весело улыбнувшись, разорвала упаковку и достала две пачки. Пока две. Если возьму больше — обязательно ведь потрачу! Или на машину… Я уже присмотрела себе одну, или еще на какую-нибудь ерунду, что будет крайне подозрительно.

Зачем привлекать к себе лишнее внимание появлением денег? Вот и я думаю, незачем. Поэтому, слегка выдохнув, и вновь поморщившись от попавшего в легкие затхлого воздуха, затолкала деньги в карманы и нагнулась, чтобы запрятать остальное в импровизированный тайник.

— Так, так, так… Какая очаровательная картина… — мягкий, раздавшийся внезапно голос заставил замереть, а потом резко дернуться, в попытке развернуться и выпрямиться.

— Стоять! — тональность голоса изменилась, теперь в нем не было мягкости, была сталь, — Медленно разворачиваешься, иначе…

Похолодев, я сглотнула внезапно образовавшийся в горле комок, и, выпустив из ослабевших пальцев пакет, начала медленно поворачиваться, со страхом ожидая нападения неизвестного. Стараясь не делать резких движений, выпрямилась и повернулась на сто восемьдесят градусов. В нескольких метрах от меня стоял мужчина. Высокий, мощный, одетый, как и я, во все темное. Черная водолазка, темные штаны со множеством карманов, высокие тяжелые ботинки на толстой подошве. Закрывавшие небо облака кидали тень на его лицо, смазывая черты и скрывая выражение лица, но как бы они не старались, глаза спрятать не могли, и эти темные провалы, впиваясь в меня, предвкушающе блестели. В эту минуту элитный представитель банка напоминал элитного военного. Вот только в руках он не держал ничего, хоть как-то способного причинить мне вред.

Было время, я интересовалась местным кинематографом, там как раз был такой типаж — солдат-воин. Вот только стандартный солдат удачи обычно был обвешан 'по самое не хочу' с головы до ног различным оружием — ножами, бомбами, пистолетами, гранатометами, или чем-нибудь более массивным и устрашающим. Перфект же стоял без ничего. Слегка расслабленно, уперев руки в бедра и засунув большие пальцы ладоней в верхние карманы. Только его глаза, направленные на меня, неприятно щурились и выдавали его напряжение, да возле уха я заметила миниатюрный микрофон. Значит не один. Скосив глаза сначала налево, потом направо, не заметила ни одного движения. Только край крыши и пустота за ней. Так как же он здесь появился? Прятался среди этой вони? Бред! На водолазке ни пятнышка. Брюки явно отутюжены… Тогда откуда он взялся? Неужели, как и я, прилетел?

Он стоял как раз там, где несколькими минутами ранее я сама приземлилась на крышу. Вот только его появление старое железо решило скрыть от моего слуха. Как такое могло произойти?

— Очень интересно… Нет, я не тебе. Отбой, — сделав шаг ко мне, он протянул руку, — Давай сюда.

— Что? — спрятав руки за спину, посмотрела на него исподлобья.

— Деньги…

Деньги значит? Ше-е-ерт! Это мои деньги… Уже мои… И пусть умом я понимала, что стоящий напротив мужчина имел все права на спрятанный сзади пакет, но…

Сделав маленький шажок назад, уткнулась спиной в доски и вновь глянула по сторонам. Что предпринять? Закусив губу, застыла и уставилась на напрягшуюся, словно перед броском, фигуру.

— Не дури, детка! Давай не будем усугублять ситуацию! — перфект подался вперед и неприятно усмехнулся, чуть обнажив зубы.

— И что Вы мне сделаете? —

подняв лицо, рассмотрела темные глаза с чуть узковатым, вытянутым зрачком.

И машинально отметила — не человек. У людей не бывает таких зрачков. Только круглые. Эту особенность я знала наверняка, как никак до девятнадцати лет считала себя человеком.

Ехидно усмехнувшись, Станислав прошипел:

— Сама напросилась…

Он не сделал ни единого движения, ничего, но буквально в следующую минуту я почувствовала, как тело потяжелело и стало неповоротливым, словно я попала в огромную бочку с густым киселем, или, что более невероятно, земное притяжение увеличилось в несколько раз. Удивленно охнув, я пригнулась к грязному рифленому железу, и услышала над собой довольный смешок. С трудом приподняв голову, уткнулась в широкую грудь, обтянутую тонкой материей.

— Что? — выдохнув, скривилась, когда прохладные пальцы коснулись подбородка и приподняли его выше, так, чтобы я могла видеть презрительный взгляд темных глаз.

— Я же предупреждал… В конце концов, что может сделать обычная человечка против перфекта?

И тут же сам себе ответил:

— Ничего…

Он вновь меня оглядел и озадаченно нахмурился, как будто только сейчас ему в голову пришла некая неожиданная мысль, ну или кто-нибудь ему ее подсказал.

— Хотя… было бы очень любопытно узнать… Да, любопытно… Сама расскажешь или мне помочь?

Давление чуть ослабло, и я от неожиданности вдохнула больше воздуха, чем нужно, и тут же закашлялась. Мотнув головой, стараясь отодвинуться от неприятных холодных пальцев, чуть не упала.

— Не скажешь? — наверное, перфект понял мои телодвижения неправильно, отчего сильнее впился пальцами в кожу и больнее сжал подбородок, а его брови сосредоточенно нахмурились, когда он пытался что-то разглядеть на моем лице. — Значит, будем по-плохому…

Тело под его сосредоточенным взглядом дернулось, подчиняясь невидимым нитям, кровь застучала в ушах, а в груди начал подниматься жар и злость, сметающие чужеродный холод. Упрямо сжав зубы, почувствовала тонкую струйку крови, потекшую по подбородку. Неприятная, горячая и липкая. Ее сладковатый вкус привел меня в чувство, и теперь я смотрела не только в его глаза с узким черным зрачком, я пыталась заглянуть ему в душу. Намеренно забыв, что буквально день назад сама себе обещала этого не делать. Глупая…

Ну же, смотри на меня!

Сопротивляясь давлению, вглядывалась в его глаза, вслушиваясь в размеренный стук его сердца.

Ну же, смотри на меня! Слушай мое сердце!

Сердце грохотало тяжелыми басами, заглушая окружающие звуки. Сейчас и здесь были я и мое сердце, раскатами грома стучавшее в ушах.

Слушай меня!

На мгновение темный зрачок мигнул и расширился, но в следующую секунду, мужчина, недоуменно моргнув, помотал головой, сбрасывая наваждение. Его брови чуть приподнялись, а зрачки расширились, уже сами, без моей команды, когда он впился потемневшим взглядом в мое лицо.

Я не знаю, что он успел разглядеть в моих глазах — злость от неудачи, непонимание ситуации или что-то еще, но его вторая рука метнулась к моей шее, а пальцы плотно обхватили горло, сдавливая трахею, приподнимая над сваленными досками.

— Вздумала поиграть? — злобно прошипев, он встряхнул меня, как куклу, не замечая хрипов. Вцепившись обеими руками в державшую меня конечность, пытаясь отодрать от себя, царапала ее чуть отросшими когтями, с ужасом понимая, что возможно, следующий вздох может стать для меня последним. А я хотела жить!