В плену
Шрифт:
А о Марке информации почти не нашлось, как и фотографий. В свет выходил редко, в объектив камер не попадал. Зато слухов полным-полно. От его страшного уродства до жестоких пристрастий. Некоторые смельчаки даже писали, будто Марк Ямпольский любит пытки в сексе и поэтому предпочитает проституток, которым легко заткнуть рот крупной суммой денег и которых никто не хватится, если вдруг игры Ямпольского зайдут слишком далеко. От всего это потока грязи стало тошно, и я поспешно свернула любые поиски. Правды все равно
И я продолжила искать способы добычи денег. Снова и снова продумывая каждый, пробуя и получая отказ.
Последней надеждой оставалась Всемирная паутина, но только я углубилась в поиски информации о сборе денег, как ожил мой телефон. Увидев на дисплее имя Антона, едва не завизжала от радости. Все-таки есть Бог на этом свете.
– Алло, Антон! Ты где пропал? Ты в порядке?
– Привет, малыш, – голос хриплый и далекий. Сердце пропустило удар. – Прости, что не звонил. Батарея села.
– Что-то случилось?
– Ничего серьезного, ты не волнуйся, – последовал поспешный ответ. Слишком быстрый, чтобы быть правдой. – Просто небольшая авария…
– Авария? – ахнула я, прикрыв рот ладошкой. – Где? Что с тобой? Ты…
Вопросы комом стали в горле. Я не знала, что спрашивать. Я просто испугалась.
– Я в больнице. Приедешь?
Конечно, приеду! Как я могла не приехать!
– Какая больница? – деловито спросила я, встав из-за стола и направившись в спальню. Стоило переодеться. За окном лил дождь, и мой домашний костюм сулил лишь воспаление легких, выйди я в нем на улицу.
– За тобой Матюха заедет.
Я кивнула, словно он мог меня видеть.
– Малыш, – позвал Антон, уже почти разъединившись, – у тебя все в порядке?
– Не совсем, – ответила и тут же пожалела о сказанном. Антон забеспокоился, засыпал меня вопросами. – Я сейчас приеду и все расскажу. Целую, – добавила поспешно и отключилась.
Сборы заняли семь минут: влезть в джинсы, натянуть свитер с высоким горлом, затянуть волосы в хвост, взять сумку, ключи – и я готова. Матвей приехал через полчаса.
Антон выглядел измученным: рука на перевязи, ссадины на лице, – но храбрился, мол, зачем его держать в больнице, только место занимать. Я тоже рвалась домой после комы, едва только на ноги начала вставать. А папа ругался, что я себя не берегу. А я тогда хотела к Антону, который приходил редко, боясь гнева папы. И старательно выполняла все назначения врачей, только чтобы побыстрее сбежать из этих стен.
Я прижалась к Антону и тихо всхлипнула. Напряжение последних дней давало о себе знать: меня трусило, и я не могла и двух слов связать. Антон терпеливо ждал, пока я успокоюсь и смогу связно говорить. И я рассказала ему все, как на духу: про папу, про сложную операцию, про деньги и что мне негде достать такую сумму.
– А кредит? – нахмурился Антон. Я покачала головой.
– И
– Попробую что? – изумился он. – Найти пятьсот штук за сутки? Не смеши меня. К тому же меня уволили.
Уволили? И денег ему не раздобыть? И подмигнувшая было радость рассеялась. А Антон лениво перечислял варианты и невозможность их выполнения и отводил взгляд. А я понимала одно: у меня не осталось выбора.
– Тогда, – запнулась. Встала, собирая волю в кулак. Папина жизнь дороже. – Тогда нам придется расстаться.
– Не понял? – он попытался сесть, но капельница мешала. – Что значит расстаться? Из-за чего? Из-за какой-то ерунды?
Я отступила назад. Усмехнулась.
– Из-за ерунды? – и злость прожгла вены. Папа умирает, а ему все равно – вот уж действительно ерунда. – Замуж я выхожу. Прощай.
И ушла, не оборачиваясь. По пути перезвонила Катьке: та на удивление ответила сразу.
– Я согласна, – коротко выдохнула в трубку.
– Хорошо, – сипло отвечала подруга. Закашлялась. – Прости, болею, – и снова пауза. – Ты сейчас дома?
– Буду через полчаса.
Дождь слегка моросил. Ветер трепал ветки, где-то вдалеке сверкала молния. Но я успела вымокнуть, пока добралась. Дождь умудрился вымыть и головную боль, разгоревшуюся после встречи с Антоном. А у дома меня уже ждали. У черного джипа, приткнутого под самую калитку, стоял худощавый мужчина средних лет: подтянутый, в светло-сером костюме. Каштановые с сединой волосы блестели от дождя, а в цепком взгляде настороженность.
– Вечер добрый, – произнес он сухо, когда я поравнялась с ним.
– Я бы поспорила.
Мужчина усмехнулся.
– Позвольте представиться. Святослав Регин, камердинер сэра Ямпольского, – щелкнул каблуками, натянувшись как струна, и коротко кивнул, едва не отдав честь.
Я сдержалась, чтобы не раскрыть рот от удивления. Не думала, что в наш век технологий и компьютеризации возможны камердинеры, да еще с такой муштрой. Что ж за человек этот Марк Ямпольский на самом деле, а не в свете слухов и выдумок?
– Алиса Ланская, – в тон камердинеру отчеканила я. – Невеста сэра Ямпольского.
Регин улыбнулся. Похоже, я развеселила его. Пускай. А злость покалывала пальцы. И в висках снова неприятно заныло.
– Катерина Владимировна предупреждала о вашей манере общения.
Я лишь пожала плечами.
– Но я убедительно прошу вас, – он шагнул совсем близко, словно хотел доверить тайну, – будьте сдержаннее. Марк Давидович не любит, когда ему перечат.
Я раскрыла рот для возмущения, но благоразумно захлопнула. Пожалуй, камердинер и прав.
А Регин кивнул, принимая мое молчание за согласие, отступил на шаг и распахнул заднюю дверцу.