В плену у предков

Дижур Белла Абрамовна

Женщины и дети прыгали около охотников и кричали. Или, может быть, это они так пели? Кто их знает! Сзади на носилках из сосновых веток несли раненого. Кровь так и запеклась на его боку большим багровым пятном. А другой — рядом — прихрамывал. Тоже, наверное, от медведя досталось. Раненого занесли в одну из землянок, а остальные принялись за медвежью тушу…

Мы засмотрелись на все это и

совсем забыли о том, что находимся в плену! Но вдруг кто-то тихонько свистнул около землянки. Смотрю — Пятница! Он делает нам знаки, чтобы мы шли за ним. Пылали костры, и было так светло, что казалось, нас обязательно заметят.

У костров сидели мужчины, женщины и дети. Они чинно смотрели, как старые охотники отделяют медвежью голову от туловища, а другие снимают шкуру с туши. Голову передали самому старому из сидящих у костра, а он стал резать ее на куски и раздавать: кому ухо, кому часть губы, кому кусок языка. После того, как разделили голову и у старика остался в руках начисто ободранный пустой череп, принялись за жирную медвежью тушу. И тут началось такое веселье, что до нас, конечно, никому теперь дела не было. Они хватали куски мяса, резали его ножами, рвали зубами, одни ели мясо сырым, другие запекали в золе.

Мы с Толей прошмыгнули мимо пирующих и завернули за землянку. Здесь уже ждал нас Пятница. Он опустился на корточки и пополз прямо по-пластунски. Мы за ним. Так ползли до самой реки. А тут приподняли головы и прислушались. У костров продолжалось все то же веселье.

Пятница исчез в темноте, и вскоре мы услышали легкий плеск воды.

— Пятниса, Пятниса, — зашептал наш друг.

Мы подошли поближе к воде и, ухватившись за весло, по очереди забрались в лодку. Пятница радостно засмеялся и, взмахивая веслом, быстро повел лодку вниз по течению. «Неужели мы спасены?»— подумал я, хотя голоса охотников еще были слышны.

Пятница показал нам на оставшиеся сзади землянки и объяснил, что мы можем спокойно плыть дальше, не боясь погони, потому что теперь все будут заняты едой, а потом — уснут.

Мы

плыли, наверное, целый час. Потом лодка остановилась в камышовых зарослях. Пятница показал нам, что пора выходить. Потом взял мою руку и снова, как днем, приложил, ее к своему сердцу. Я понял, что это напоминание о фонарике, и, конечно, тут же отдал его. Он несколько раз нажимал кнопку и, когда фонарик загорался, весело смеялся. Мы выбрались из зарослей камыша на горку, а Пятница повернул лодку обратно. Но он не греб. Долго еще мы видели то зажигающийся, то гаснущий огонек и слышали торжествующий крик нашего друга:

— Пятниса, Пятниса!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Читатель вправе спросить: правда это или вымысел? Стоит ли отвечать на такой вопрос? Догадливый читатель и сам разберется. Он поймет, что Генька всю эту историю выдумал. И тут может возникнуть другой вопрос: как относиться к его рассказу? Одобряем ли мальчика, который дурачит нам головы, утверждая, что видел людей, живших три с половиной тысячи лет тому назад? Однако даже тех читателей, которые осудят Геньку за его выдумку, мы просим учесть, что мальчик он неплохой, любит читать, много времени проводит в краеведческом музее и хорошо изучил все, что касается Калмацкого брода. И, наверное, Павел Алексеевич Дмитриев порадовался бы встрече с таким фантазером. Он ведь и сам в юности любил помечтать…

– --

Журнал "Уральский следпыт", № 2 за 1958 г.

Иллюстрации Екатерины Гилёвой.