В плену у орбиты

Кейдин Мартин

А минуты бежали.

Он слышал отсчет, приближавшийся к концу, люди докладывали о завершении предстартовой проверки, в огромном оркестре затихали звуки настройки, все постепенно готовились действовать с таким мастерством, так четко и слаженно, как это требовалось для выполнения задачи — запуска ракеты, которого он ожидал сейчас с внезапно нахлынувшим трепетным волнением.

Пруэтт давно пытался представить себе, что он будет испытывать, о чем будет думать, когда дело дойдет до взлета. Он задумывался — сумеет ли он сохранить спокойствие или ему станет страшно и он будет нервничать… Теперь он знал, что в его сознании уживаются и спокойствие и взволнованность, но как бы на разных уровнях. В его голосе

не слышалось и следа волнения, когда — он отвечал на проверочные вопросы и перешучивался с начальником пункта управления и Дагерти; который уже находился на пункте. Казалось, Пруэтт болтает от нечего делать, сидя на кушетке в гостиной. Притом он знал, что его восприятия обострены до предела, он неотрывно, с какой-то особой ясностью, следил за органами управления и приборами. Его мозг без труда охватывал все, что необходимо для обеспечения нормальной работы техники и выполнения его обязанностей. И вместе с тем — это было удивительно! — он мог смотреть на все происходящее почти как сторонний наблюдатель, глубоко взволнованный и возбужденный происходящим в каждое из пробегающих мгновений. Пруэтт был рад этому. Теперь он знал, что необходимость напряженной и безошибочной работы не помешает ему сохранить в памяти все впечатления.

— До старта двадцать пять минут. Отсчет продолжается… Мы готовы к пуску.

Один за другим поступали доклады о готовности, и звучало так страстно ожидаемое всеми слово «пуск». Погода на трассе полета говорила: «Пуск». Посты оптического и радиолокационного слежения докладывали: «Пуск»; «Зеленый свет» дали Годдардский центр, станции на Бермудах, на Занзибаре, в Австралии. К ним присоединились корабли слежения и отряд спасения, находящиеся в открытом море, самолеты, патрулирующие на больших высотах, начальник службы обеспечения безопасности работ на полигоне, сидевший в «Зеленой комнате» центрального пункта управления. Приготовились к действиям аварийно-спасательные группы. Доложили о полной готовности средства медицинской помощи. Все большее число пунктов в предстартовом контрольном листе погашалось красным карандашом. Все меньше и меньше оставалось непроверенных операций. Оставшиеся до старта минуты и секунды одна за другой скатывались в небытие, точно песчинки в песочных часах.

— До старта пятнадцать минут. Отсчет продолжается…

Пруэтт сильно натянул телом привязные ремни, напряг и расслабил руки и ноги, чтобы после длительного лежания на спине не затекли мышцы и не появилась внезапная усталость.

За тринадцать минут до старта летчики морской пехоты запустили роторы своих огромных вертолетов, готовые по первой команде отправиться в полет над морем, зарослями карликовых пальм и болотами на поиски Пруэтта, если капсулу придется катапультировать. Заурчали моторы оживших машин — амфибий, экипажи их приготовились задраить люки. Радисты пожарных автомашин установили связь друг с другом и с пунктом управления полетом. «Укротители огня» натянули поверх своих огнестойких костюмов тяжелые асбестовые робы, готовые, если потребуется, броситься в бушующее адское пламя и рискнуть своей жизнью ради спасения космонавта — человека по имени Пруэтт, с которым они никогда не были лично знакомы.

До старта оставалось пять минут, стартовая команда работала самозабвенно. Оставался последний — предстартовый бросок — последние триста секунд. Голоса операторов из бункера управления доносились до Пруэтта словно из другого мира, сам он поминутно осматривал приборы и оборудование, чтобы в сотый раз убедиться, что его капсула тоже в полном порядке и готова взаимодействовать с пробуждающейся к жизни ракетой-носителем.

Он услышал, как из бункера управления, была подана команда задраить все воздухозаборники.

Затем властно и отрывисто прозвучала команда: «Стоп».

Он с шумом

выдохнул воздух. Отсчет шел нормально, и пауза была предусмотрена графиком. В репродукторе руководителя проверочных работ, который находился в бункере, прозвучала серия отрывистых докладов о готовности к полету, поступавших от контролеров всех систем. И вот он услышал слова, музыкой ласкавшие его слух.

— К пуску готовы…

Одна за другой убегали последние предполетные секунды. Он заставил себя вести счет секундам, включиться в этот ритмичный ритуал и отмечать каждую проверочную операцию, как только звучал доклад о ней и она, к всеобщему удовольствию, вычеркивалась из контрольного листа.

— Переключатель преобразователя включить…

Ожила внутренняя энергосистема переменного тока для разогрева агрегатов ракеты.

— Прекратить подачу жидкого кислорода…

Низкий шипящий звук, исходивший откуда-то изнутри ракеты, непосредственно под ним, сразу же оборвался — это прекратилась подача кислорода в баки и плотно перекрылись впускные вентили.

— Начать наддув баков…

Давление в баках быстро возрастало. Под его воздействием горючее и окислитель через несколько десятков секунд должны по трубам устремиться вниз, к прожорливым двигателям ракеты.

— Включить систему подачи воды…

Далеко внизу под самой ракетой забушевала целая Ниагара. В пламеотражатель — глубокую бетонированную выемку с массивными ребристыми стенками под соплами ракеты — устремился могучий поток воды.

— Включатель зажигания в положение готовности!

«Атлас» был приведен в готовность к запуску двигателей.

— Включить бортовые энергосистемы…

Электрический ток послушно побежал по кабелям внутри ракеты. Ожили и начали работать все бортовые генераторы постоянного и переменного тока. Пруэтт прислушивался к их гулу, как бы приобщаясь к таинству рождения.

Оставалось всего девяносто секунд… Пруэтт поднял левую руку и крепко ухватился ею за рукоятку катапультирования, спасительный рычаг на случай катастрофы, которая в любой момент грозит человеку, лежащему на вершине клокочущего вулкана. Одно движение рукой вниз, и капсула с воем устремится вверх и в сторону от «Атласа», если гигант вдруг извергнет вместе с пламенем и собственные внутренности. Усилием воли он прогнал мысль об этом.

— Последняя проверка всех систем…

Один за другим люди, сидевшие за пультами, отвечали на эту команду коротким, полным волнения возгласом:

— Готов!

— «Меркурий-7»?

Спокойно, сдерживая волнение, клокотавшее внутри, Пруэтт ответил:

— Все в порядке. К старту готов.

Стремительно бежали последние секунды отсчета.

— До старта шестьдесят секунд. Отсчет продолжается…

Пруэтт был поражен холодным, отрешенным спокойствием, с которым он воспринимал все происходившее.

— Включить бортовую систему подачи гелия…

— Подачу воды — на полную мощность…

— Включить автопилот в положение готовности!

Заработал электронный мозг, которому предстояло направлять полет по программе, помочь ракете провести космический корабль сквозь «игольное ушко» где-то там, бездонном небе.

— До старта пятьдесят секунд…

На пульте управления в бункере вспыхнули зеленые огоньки. Раскинувшаяся по всему миру сеть станций слежения замерла в готовности принять и сопровождать своими невидимыми щупальцами космический корабль и находящегося в нем человека.

— Тридцать пять секунд…

Почти одновременно он услышал следующую команду и ощутил ее исполнение. В тот момент, когда из бункера раздалась команда: «Коммуникации наземного питания отделить от капсулы», он почувствовал глухое содрогание — это кабели и шланги сброшены с бортов капсулы. Он быстро пробежал взглядом все приборы: давление, электропитание — все в полном порядке.