В плену страсти
Шрифт:
— Неужто это твоя детская комната? — изумилась молодая женщина.
— Да ты шутишь, — рассмеялся Герберт, закрывая дверь. — В это крыло нас с братом вообще не пускали. Это так называемая изумрудная спальня.
— Здорово! — улыбнулась Бетани. — Комната названа в честь кровати! Как раз то, что мне нужно!
Грандиозное, застеленное бледно-зеленым атласным покрывалом ложе таило в себе скрытую угрозу. Бетани отошла к окну и вгляделась в ночь. В темноте глаза ее с трудом различали гротескные
— Знаешь, Герберт, это в мои планы не входило. Почему ты не стал возражать, когда твой брат объявил о том, что поселит нас вместе?
— И что бы я ему сказал? — язвительно осведомился он. — Что нас это не устроит? Что мы условились хранить целомудрие до свадьбы?
— Почему бы нет? — вызывающе ответила Бетани.
— Потому что Эван мне бы не поверил, — просто сказал Герберт.
— Правда? — Глаза Бетани сверкнули. — Выходит, ты со всеми своими знакомыми женского пола непременно спишь?
— Не будь наивной. — Герберт коротко улыбнулся, уловив в голосе собеседницы явное неодобрение. — Если угодно, я не со многими встречаюсь, — тихо добавил он, видя, что Бетани вспыхнула от гнева.
— Мне-то какое дело, переспи ты хоть со всеми женщинами Канады и Соединенных Штатов!
— Так что со стороны Эвана было вполне естественно отвести нам отдельную комнату, — мягко проговорил Герберт, уводя разговор в сторону. — Наверное, ему следовало сначала спросить у меня, да только он понятия не имел, что делать. Видишь ли, я никогда еще не привозил сюда женщин.
— Что? Никогда?! — задохнулась Бетани.
— Никогда, — подтвердил Герберт, улыбаясь ее изумлению.
— А почему?
— Понимаешь, здесь мой дом и это место для меня… ну, священное, что ли, — вздохнул он. — Я же говорил: стоит женщине увидеть особняк, и в глазах у нее вспыхивают долларовые значки. Зачем мне привозить сюда очередную подружку, если это лишь подаст повод к беспочвенным надеждам?
— Понимаю, — медленно протянула Бетани.
— И мой брат, вполне естественно, решил, что ты очень много для меня значишь. А если теперь я скажу ему, что мы просто…
— Просто друзья? — саркастически вставила она.
Да, именно это Герберт и собирался произнести, но теперь понял, что под категорию «друзей» они явно не подходят. Тогда — коллеги? Нет, тоже не то.
— Если я скажу, что ты на меня работаешь и никакого романа в помине нет, это непременно скажется на его к тебе отношении. Эван не лучший из актеров…
— В отличие от своего младшего брата?
— О чем ты, Бетани?
— Нечего изображать святую невинность! Я про тот поцелуй!
— А что было не так
— Ты отлично знаешь, что с поцелуем все было так, как надо!
— Слава Богу! — улыбнулся Герберт. — Я уж было испугался, что меня техника подводит! Значит, жаловаться тебе не на что?
— Еще как есть на что! — всплеснула руками Бетани. — Зачем тебе понадобилось меня целовать?
— По-моему, это очевидно. Ты уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаешь о нашем размещении в одной спальне. И в результате наш заговор с треском провалился бы, верно?
Теперь, после объяснений Герберта, ситуация предстала перед Бетани в совершенно новом свете.
— Ну, может быть.
— Мы поцеловались и оба остались довольны. Да, Бетани, не отрицай, — покачал он головой, видя, что молодая женщина собирается протестовать. — Давай скажем, что мы перестарались и зашли чуть дальше, чем предполагали, и выбросим все из головы.
Однако самому Герберту с трудом удалось преодолеть в голосе хрипловатые многозначительные интонации, надо полагать, подсказанные инстинктом.
И хотя поцелуй действительно заключал в себе неизъяснимое удовольствие, он ровным счетом ничего не значил. Всему виной был эффект неожиданности… как говорится, запретный плод сладок!
— Шла бы ты в постель, — грубовато предложил Герберт. — А я заночую вон там.
Бетани взглянула в указанном направлении. Кресло цвета зеленой яшмы выглядело роскошно, но отнюдь не уютно. И Герберт на нем вряд ли бы поместился.
— Не глупи, — вздохнула Бетани. — На постели мы вдвоем отлично устроимся.
Глаза Герберта потемнели: на предложение мгновенно отреагировал не только ум, но и, к сожалению, тело. Причем настолько, что он вынужден был отвернуться, чтобы гостья ничего не заметила.
— Ты смотри не фантазируй! — нахмурившись предостерегла она.
— А как прикажешь воспринимать твои слова? — фыркнул он.
— Я сказала «на постели», а не «в постели». Я лягу под одеяло, а ты — поверх.
— Не раздеваясь, надо думать? — саркастически осведомился Герберт.
— А это уж как знаешь. Хочешь — надень пижаму, — милостиво соизволила Бетани.
— Я вообще не ношу пижаму! — негодующе прорычал Герберт.
— Значит, придется найти лишнее одеяло. А ты, никак, шокирован?
Герберт сам не понимал своих чувств. Что за непредсказуемое существо эта Бетани!
— Я подумал, что ты захочешь оказаться от меня как можно подальше, вот и все. Особенно после твоего праведного гнева из-за поцелуя.
— А может, ты сомневаешься, сумею ли я, деля ложе с таким роскошным мужчиной, удержаться и не наброситься на тебя с ласками прямо посреди ночи? — серьезно спросила Бетани.