В плену страсти

Детли Элис

— Что? — нетерпеливо переспросила Бетани.

— Что невеста моя будет того же круга, что и мы.

Бетани не стала допытываться, что же это за круг, — мало-помалу представление складывалось вполне четкое.

— Что за снобизм! — фыркнула она.

— Ничуть не бывало, — пожал плечами Герберт. — Сами рассудите. Брак не более чем лотерея. По крайней мере, при сходном происхождении, воспитании и интересах у людей больше шансов на удачную совместную жизнь.

— По-вашему, брак все равно тщательно спланированная экспедиция! — вознегодовала Бетани. —

А он в первую очередь основывается на любви!

— До чего жаль будет развеять ваш юношеский идеализм, Бетани!

— Зато мне доставит бездну удовольствия опровергнуть ваш цинизм!

Герберт рассмеялся — возможно, уик-энд окажется куда занятнее, чем кажется на первый взгляд. И тут же одернул себя: это не любовное свидание!

Зазвонил телефон. Дистрибьютор из Рима хотел поговорить с мистером Хендерсоном. Когда же Герберт вновь повесил трубку, Бетани, собравшись с духом, наконец решила задать вопрос, который лишал ее сна на протяжении всей последней недели.

— Э-э-э, Герберт…

— Что? — откликнулся он.

До чего трудно подобрать слова, тем более если босс смотрит на тебя, почти не скрывая досадливого нетерпения!

— Боюсь, что тема несколько щекотливая…

— Слушаю.

— Я, сами понимаете, фермерская дочка, только поэтому и не стесняюсь заговаривать про… про это…

— Ближе к делу, Бетани, прошу вас, — вздохнул босс.

— Я… я про секс! — на одном дыхании выпалила она.

Герберт недоуменно заморгал. А затем недоверчиво помотал головой. Да быть того не может, чтобы в этой бледненькой, невзрачной, бесцветной мисс Браун вдруг пробудилось чувственное влечение!..

— Что именно вы подразумеваете под словом «секс»? — осторожно осведомился он.

— Ну, предполагается, что я в вас влюблена…

— И что?

— А вы — в меня…

Бетани умолкла на полуслове. А Герберт вдруг почувствовал, как пульс его неожиданно участился.

— И что? — рявкнул он снова, на сей раз даже не скрывая досады.

— Ваши домашние будут ждать от нас… что мы…

— Станем заниматься любовью? — грубо докончил он. — Разумеется, будут ждать, как же без этого! Да только мои мать и брат вряд ли рассчитывают, что их пригласят в качестве зрителей! Или вы думаете, что мои домашние станут рыскать по всему дому, стремясь застать нас страстно обнимающимися? Оно куда любопытнее, чем взирать на старинные полотна в картинной галерее, верно?

В горле у Бетани тут же пересохло, поскольку язвительные слова босса тут же воплотились в возмутительно-яркие образы.

— Есть… есть ли нужда в подобной откровенности!

Их взгляды встретились.

— А кто первым начал? Вы — фермерская дочка, которая не стесняется заговаривать о естественных потребностях, так? — Герберт улыбнулся. — Бетани, не тревожьтесь. Надо думать, нам даже спальни отведут в разных концах дома.

— Выходит, у вас целый особняк? — удивилась Бетани.

— Матушка — раба условностей, — пояснил Герберт, пропустив мимо ушей последний вопрос собеседницы. — Она твердо убеждена, что, пока законный брак не заключен,

молодой паре в одной постели не место. Это касается даже моего брата и его невесты. А уж что им там придет в голову под покровом ночи — их дело!

— И вы возражать не будете?

— С какой стати? Дома я бываю редко и не такой уж фанатик секса, чтобы не потерпеть ночку-другую.

Бетани уставилась в блокнот, словно усмотрев в нем нечто до крайности занимательное.

— Не тревожьтесь, — задумчиво повторил Герберт. — Мы разыграем чинную, выдержанную пару, из тех, что отлично умеют смирять свою страсть. Будем пылко поглядывать друг на друга через стол, чтобы создалась нужная атмосфера. Но не более того. Думаете, справитесь?

— Постараюсь.

Про себя он решил, что секретарша его могла бы выразиться более дипломатично. А может, все дело в выражении ее лица — выглядит так, словно ей предстоит визит к дантисту! Герберт Хендерсон вдруг почувствовал себя уязвленным.

— Прежде чем соглашаться, вам стоило оговорить условия, — язвительно заметил он.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась Бетани. — Но лучше поздно, чем никогда.

— Я слушаю.

Герберт откинулся в кресле.

— Видите ли, я — существо разговорчивое…

— Это заметно.

— А вот у вас с общением явные проблемы.

— Я — мужчина, и притом человек весьма деловой. Этого объяснения недостаточно? — сардонически изогнул бровь он.

— А еще вы — мой босс, верно?

— И что же?

— А то, что во имя поставленной цели на этот уик-энд мы временно изменим линию поведения.

— Звучит так, словно мы — две воюющие стороны!

— Если я по-дружески вас о чем-то спрошу, то в ответ предпочту столь же приветливую фразу, а не злой взгляд исподлобья, — мило улыбнулась Бетани. — Как думаете, этот подвиг вам по силам?

— Особых проблем не вижу, — серьезно кивнул он.

— И не вздумайте мною командовать, как начальник — подчиненной. В течение всего уикэнда мы с вами равны. А в понедельник то, что произойдет за эти три дня, будет перечеркнуто и забыто и мы оба возвратимся к привычным ролям. Идет?

— И машина моя, надо думать, снова превратится в тыкву? — хмыкнул Герберт.

— Я знаю, почему вы злитесь, — небрежно обронила Бетани. — Вы из тех мужчин, что привыкли задавать правила игры, и вас бесит, если то же самое делает кто-то другой, тем более — женщина. Я права?

Герберт опешил. Его изумила и проницательность собеседницы, и ее решимость расставить все точки над «i» в тех вопросах, о которых обычно принято умалчивать.

— Совершенно правы. А как вы догадались?

— Мой младший брат точно так же, как вы, любит командовать. У вас с ним верхняя губа даже похожа: он тоже смешно ее оттопыривает, когда не добивается своего.

Герберт с трудом сдержал улыбку, а ведь отродясь ничего менее лестного не слышал.

— Кажется, никто и никогда не сравнивал меня с младшим братом, — задумчиво произнес он, а затем спросил: — Скажите, Бетани, вы косметикой вообще не пользуетесь?