В плену мое сердце

Крейг Джэсмин

Она сказала себе, что сейчас отстранится от него, сядет за стол, и в приемной снова наступит нормальная деловая обстановка, однако когда его рука задержалась на ее талии, то Эми почувствовала слабость в коленях, и она даже засомневалась, сможет ли самостоятельно дойти до стола. Лайам теперь прикоснулся пальцами к ее шее, прямо под тяжелыми волосами.

– Вы не хотите мне сказать, Эми, отчего так дрожите? – мягко поинтересовался он. – Скажите, что вас так пугает?

– Я не… я не знаю.

Лайам взял ее руку и прижал к своей

груди, чтобы она почувствовала, как гулко стучит под ладонью его сердце.

– Может быть, оттого, что вы хотите того же, что и я?

– Нет, я ничего не хочу! То есть я не знаю… чего хотите вы.

– Я могу вам подсказать, – ответил Лайам, взял ее за плечи и привлек к себе. – Я хочу этого.

И его губы накрыли ее рот, неожиданно став требовательными и жадными.

… Она застыла, как будто все ее призрачные страхи мгновенно материализовались. Эми поняла наконец, чего боялась все эти пять недель. Именно это трепетное ощущение боялась она испытать с Лайамом Кейном.

Она пыталась отвернуть голову в сторону, но его язык очертил нежную линию вокруг ее рта, и тело Эми тут же отреагировала на эту ласку. Она из последних сил пыталась устоять против пугающих, но необыкновенно приятных волн удовольствия, накатывающих на нее одна за другой, унося остатки воли к сопротивлению.

– Отпустите меня, – произнесла она сквозь сжатые зубы.

– Ни за что, – ответил он. – Вы еще не поцеловали меня.

– Это не игра, Лайам.

– Вы думаете, я этого не знаю? – Он издал странный звук, то ли смех, то ли стон. – Поцелуйте меня, Эми. Иначе я от вас не отстану.

Ее сердце неистово колотилось, когда он нагнулся и провел дорожку из поцелуев от щеки к губам. Эми почувствовала, как он напрягся, когда их губы наконец-то встретились. Но больше она ничего не замечала, потому что у нее появилось ощущение, будто она тает в его руках, словно ее тело сделано из пластилина или воска.

В мозгу еще билась рациональная частица, напоминая о горечи и обмане, лежавших между ними, но воспоминание это казалось слабым, расплывчатым, и ей не, хотелось о нем думать. В течение нескольких мгновений для нее не существовало ни прошлого, ни будущего, ни настоящего, только Лайам. Он один, с разгоряченным, сильным телом, был реален в этом вихре ощущений, чувств, эмоций…

Губы ее приоткрылись, и он целовал ее страстно и жадно, пока Эми внезапно не поняла, что Лайам Кейн не скала, служащая опорой в этом зыбком мире, а океан, грозящий поглотить ее своими могучими волнами. Она откинула назад голову, напуганная тем, каких усилий стоило ей оторваться от его губ.

– Прекратите, прошу вас, – произнесла она.

Ее губы сразу же ощутили холод и пустоту, лишившись жизненно важного источника. Она заговорила с намеренной резкостью, предназначавшейся скорее себе самой, чем Лайаму:

– Я ваша секретарша, но не любовница. Прошу не забывать об этом, мистер Кейн.

Лайам не отвечал, глядя ей в глаза; затем его рот искривился

в усмешке, и он разжал руки.

– В любое время, как только вам захочется взять на себя двойные обязанности, дайте мне знать, мисс Флетчер. Я буду счастлив оплачивать сверхурочные.

Она не знала, почему его циничный ответ вызвал у нее такую боль. А что, интересно, она ожидала услышать?

Приемная показалась ей громадной, пока она бесконечно долго добиралась до спасительного убежища – своего стола.

– У нас напряженная программа, Лайам, как я вам уже пыталась сегодня напомнить. Может быть, немедленно приступим к работе?

– Да, разумеется. – Голос его был не менее холодным, чем ее собственный. – Я жду вас в кабинете. Захватите свой блокнот для стенографии. Я хочу, чтобы вы присутствовали на предстоящем совещании по Западной Флориде. Я не слишком доволен тем, как руководитель проекта делает детальный обзор.

Она взяла блокнот и запас остро отточенных карандашей.

– Пожалуйста, отдайте мне очки, – попросила Эми, сердясь на дрожь в голосе. – По-моему, они все еще у вас.

Лайам взял очки с верха картотечного шкафа и без слов протянул ей. Она надела их с лихорадочной поспешностью и закрутила волосы в такой тугой узел, какой только могли выдержать гребни.

Подняв глаза, Эми обнаружила, что Лайам все еще смотрит на нее. Лицо его было напряженным и угрюмым.

– Мисс Флетчер возвращается на свое рабочее место, – с ехидством сказал он. – Жаль. Мне было приятно провести хоть несколько минут в обществе настоящей Эми.

Он резко повернулся, а когда заговорил снова, голос его звучал вполне буднично, с легкой насмешкой:

– Что ж, начнем. Я больше не буду тратить время на посторонние разговоры в такой напряженный день. Найдите мне папку «Гленко», хорошо? Во Флориде назревает ряд проблем, с которыми мы, по-моему, уже справились в Гленко.

Она хорошо слышала его, но ее не покидало странное чувство, словно их разделяют многие мили. Прошло меньше минуты с тех пор, как Эми надела очки и стянула волосы, но с внезапной и ослепительной отчетливостью уже поняла, что ей больше не хочется возвращаться к роли скучной, чопорной мисс Флетчер. Ей захотелось стать настоящей Эми, каким бы последствиям это ни вело.

Она прошла к картотечным ящикам, пораженная силой своих чувств.

– Вы сказали, папку «Гленко»? Сейчас найду.

Весь остальной день они работали, не вспоминая про случившееся утром. Эми уже собиралась домой, когда подняла глаза и увидела, что Лайам остановился перед ее столом.

– Я пришел извиниться, – заявил он, прежде чем она успела что-то сказать. – Я всегда презирал мужчин, пользующихся преимуществом своего служебного положения и навязывающих себя своим коллегам женского пола. И могу вас заверить, Эми, что подобная ситуация больше никогда не повторится. Это одно из моих жизненных правил – не смешивать дело с развлечениями.