В петле
Шрифт:
После первого же доклада наблюдателей и отдачи необходимых распоряжений, Кудыкин поднялся на обзорную площадку и, взявшись за бинокль, медленно осмотрел непонятно откуда взявшееся «оцепление». Судя по внешнему виду, сталкеры здесь собрались самые разные – от вольных одиночек до небольших групп, принадлежащих самым разным кланам. Но что за цель собрала всех этих людей в одном месте, оставалось непонятным.
Правда, вскоре все выяснилось самым простым и быстрым способом. К штабному вагону подошел крепкий черноусый мужчина в куртке, наброшенной на плечи, как плащ, и, не обращая внимания
– Пустить парламентера, – скомандовал по рации полковник.
Затем он спустился в штабной вагон и весело спросил у Ломакина:
– Феоктист Борисович, не желаете принять участие в переговорах с очередным любителем чужих поездов? А то я сам себе потом не поверю, что такое вообще возможно.
– Отчего же не поговорить, – отозвался тот, всем своим видом выражая удивление. – Правду говорят, что история повторяется в виде фарса.
Черноусый мужчина вошел в вагон в сопровождении автоматчика, которого Кудыкин, впрочем, тут же отослал.
– Доброго вечера, – сказал сталкер.
Поздоровавшись в ответ, Кудыкин жестом предложил гостю стул и представился:
– Полковник Кудыкин, командир научной экспедиции центра исследования Зоны. Это профессор Ломакин, ведущий научный специалист. А кто вы такой?
– Я знаю вас, полковник, – степенно ответил черноусый, – как и господина Ломакина. Но не напрягайтесь, мы не встречались раньше лично. Меня же зовите Дрын.
– Давайте сразу к делу… Дрын, – сказал Кудыкин. – Как я понимаю, это ваши люди окружили поезд и хотят, видимо, поживиться на запасах беспомощной экспедиции. Хочу вас заверить, что у меня хватит патронов, чтобы раза три перебить всю вашу ватагу. Надеюсь, я достаточно прозрачно намекнул, что сдаваться мы не собираемся?
Последние слова он произнес с явной издевкой, но сталкер, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания.
– Нас не интересует ни ваш поезд, ни ваши припасы, – сказал он, оглаживая рукой усы. – Мы здесь с одной целью: помешать вам окончательно убить Зону.
Кудыкин и Ломакин переглянулись: абсурдность происходящего начала приобретать зловещий смысл.
– Милейший… – начал было Ломакин, но Дрын его перебил:
– Давайте обойдемся без ненужных никому объяснений. За вашими делишками мы следим уже давно. Год назад из-за ваших опытов в Зоне началось страшное, и мы не позволим вам сделать это еще раз. А ваши пулеметы, полковник Кудыкин, здесь никого не напугают. Странно, что вы сами не боитесь после того, как Зона вас здесь закрыла.
– Вы абсолютно ничего не понимаете и несете вздор, милейший Дрын! – резко выпалил Ломакин. – Никто Зону не собирается убивать. Мы приехали ее спасать!
– Тогда вам надо белый колпак с красным крестом, профессор Айболит, – с грубоватой насмешкой сказал Дрын. – Можете друг другу головы морочить. Мое дело было вам ультиматум объявить: попробуете запустить свои приборы – мы взорвем ваш поезд и не оставим в живых никого.
– Серьезное заявление, – сказал Кудыкин. –
– Погодите, полковник, – остановил его профессор. – Уважаемый Дрын, а с чего вы вообще взяли, что мы собираемся запускать здесь какие-то приборы?
– Слухами земля полнится, господин профессор, – с насмешкой ответствовал сталкер. – Я, пожалуй, пойду.
– Нет, погодите! – Ломакин подскочил к Дрыну, буквально нависая над ним, что смотрелось весьма комично. – Значит, вас не удивляет, что Зона якобы заблокировала бронепоезд. Но зачем тогда вы сюда пришли? Ведь Зона, как выяснилось, сама может о себе позаботиться!
– В прошлый раз не смогла, – напомнил усач. – И сколько из-за этого народу за год пропало – никаким бронепоездом не измерить.
– И как долго вы собираетесь держать нас в осаде? – спросил Кудыкин. – Уехать мы все равно не можем.
– Давайте не будем горячиться, – вдруг сбавил тон Ломакин. – Если вы уделите мне десять минут, я готов вам все объяснить предельно честно и без задних мыслей. Проверить мою правдивость вы сможете, сопоставляя мои слова с фактами, о которых знаете сами.
– Отчего же не поговорить? – согласился Дрын. – Времени у нас много, заскучать еще успеем. Валяйте, профессор, убедите меня в своей безобидности для Зоны. Только обождите пару минут – мне надо своим сигнал подать, что со мной все в порядке. Полковник, можно мне подняться на крышу вашего вагона?
Кудыкин сделал вежливый жест в сторону лестницы и сам проследовал за Дрыном наверх. Оказавшись на обзорной площадке, сталкер восхищенно поцокал языком, оглядывая сверху все вагоны бронепоезда, а затем сделал несколько затейливых жестов руками в сторону людей, продолжающих стоять справа и слева от состава.
– Вы бы хоть для приличия спросили, почему никто не прячется, – шутливо предложил он, направляясь к люку.
– Они стоят за линией аномалий, – серьезно ответил Кудыкин. – И уверены, что прострелить поле действия этих аномалий без искажения траектории пули невозможно. В этом как раз ничего удивительного нет. Гораздо больше меня удивляет, как вам удалось собрать столь разношерстный отряд, незаметно провести его через Периметр, найти место, где мы оказались в ловушке. И сделать все это очень быстро по любым меркам.
Дрын с превосходством ухмыльнулся, но ничего не ответил и спустился в вагон. Кудыкин шел следом.
– Я в вашем распоряжении, профессор Ломакин, – сказал Дрын, весело скалясь. – Давайте лечите меня своим баснями.
Ломакин, не смущаясь из-за явного недоверия собеседника, принялся рассказывать предысторию создания бронепоезда, а Кудыкин, вызвав в штабной вагон сержанта Ложкина, снова поднялся на площадку. Бравируя перед Дрыном, он отдавал себе отчет в том, что, несмотря на всю огневую мощь и достаточное количество людей, бронепоезд находится в безвыходном положении просто по факту отсутствия дороги. А выносные элементы установки, вся эта сложная архитектура излучателей и стабилизаторов, которым во время работы категорически противопоказаны даже малейшие вибрации, будут крайне уязвимы, если противник будет даже просто вяло постреливать и время от времени кидать гранаты.