В ожидании сердца

Поляков Юрий

Схожая ситуация сложилась сейчас, когда я пишу эти строки, во МХАТ имени Горького. Тяжелая история. У Дорониной отобрали театр, которому она отдала тридцать лет жизни. На ее место кремлевские прагматики прислали как бы для обновления золотомасочного гешефтмахера Боякова. Он первым делом убрал портреты и афиши предшественницы, снял из репертуара спектакли, любимые зрителями, в том числе мои пьесы «Как боги…» и «Особняк на Рублевке» («Золото партии»), собиравшие полные залы. Мотив очевиден: надо срочно избавляться от наследия великана, разрушать ненавистные традиции, чтобы при сравнении не бросался в глаза

убогий уровень «обновителей». Но я уверен, скоро «команду эфективных менеджеров» вытряхнут из хрустальной туфельки Дорониной…

ПЬЕСЫ

Левая грудь Афродиты, или Отель «Медовый месяц»

Курортный роман в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Нина и Андрей ПЕТРОВЫ.

Даша и Олег СИДОРОВЫ.

Иванова.

Тараканушкин.

Паркинсон.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Сцена первая

Рецепция маленькой гостиницы, точнее, дореволюционной крымской виллы, превращенной в отель. За конторкой заполняет какие-то бумаги, старичок, похожий одновременно на счетовода и древнего философа. В большом окне виднеется море. Слышны звуки радиоприемника.

ГОЛОС ДИКТОРА …Вчера силами правопорядка в городе пресечена деятельность преступной группы, занимавшейся сбытом наркотиков… Температура воздуха – 22. Моря – 23 градуса…

Раздается телефонный звонок. Старичок снимает трубку:

ПАРКИНСОН. Отель «Медовый месяц». Паркинсон слушает. Кто? Простите, не расслышал… господин ТАРАКАНУШКИН… (Смотрит в бумаги.) Вы получили наш рекламный проспект? Вот и хорошо. Как снимаете заказ? Ах, поссорились… Ну это не страшно. Отель «Медовый месяц» – лучшее место для воссоединения любящих сердец! Очень жаль, очень жаль… Что ж, когда снова соберетесь жениться, звоните! Никогда не женитесь? Позвольте вам не поверить, дорогой господин Тараканушкин! До свидания. (Кладет трубку и углубляется в бумаги.)

В холл по лестнице, нежно взявшись за руки, спускается молодая пара. Оба в пляжных халатах, с полотенцами. У Андрея в руках подводное ружье.

ПАРКИНСОН. Добрый вечер. Как спалось?

НИНА. Спасибо, господин Паркинсон! Хорошо. Мы, правда, часто просыпались…

ПАРКИНСОН. Это бывает в вашем возрасте.

НИНА (показывая на окно). А я думала, теперь утро! Солнце встает…

АНДРЕЙ (смотрит на ружье). Я тоже думал…

ПАРКИНСОН. На охоту вы опоздали. Солнце уже садится. Оно всегда садится в море. А поднимается из-за гор. Всегда.

НИНА. Не заметила. Я такая рассеянная. Наверное, из-за шампанского…

АНДРЕЙ. Не понял! Только из-за шампанского?

НИНА. Ну, может быть, еще от перемены климата. В Москве совсем осень.

ПАРКИНСОН. Я давно здесь служу и перевидал многих молодоженов. Они все очень

рассеянные. Особенно после того, как погладят грудь Афродиты. Эта рассеянность от любви и нежности! Счастливый человек всегда не в себе… Он весь – в другом человеке, в том, кого любит. К сожалению, потом люди обычно приходят в себя.

НИНА (спохватываясь). Ах, ну конечно, от любви и нежности!

Она эффектно обнимает Андрея – и видно, что халат надет прямо на голое тело.

АНДРЕЙ (смущенно). А что у нас сегодня с морем?

ПАРКИНСОН. А что у вас сегодня с морем?

НИНА. Не обращайте внимание, господин Паркинсон! Мой муж бизнесмен. Он каждое утро вызывает в кабинет секретаршу и спрашивает: «А что у нас сегодня с долларом?»

ПАРКИНСОН. Ах, в этом смысле! Полный штиль. Вода – 23 градуса. И оно, море, мечтает поцеловать ваши очаровательные ножки, мадам Петрова, своими солеными губами!

(Андрей смотрит на него с некоторым неудовольствием)

НИНА. Господин Паркинсон, вы случайно не поляк? Поляки всегда такие галантные.

АНДРЕЙ. Откуда ты знаешь?

НИНА. Я работала у одного поляка. Он торговал бижутерией и каждое утро целовал мне руку.

АНДРЕЙ. Ты мне об этом никогда не рассказывала.

НИНА. А зачем? У меня же с ним ничего не было.

ПАРКИНСОН. Нет, мадам, я не поляк и не русский…

АНДРЕЙ. Ну, об этом я и сам догадался.

ПАРКИНСОН. Кроме того, я не англичанин, не швед и даже не еврей… Вас, конечно, вводит в заблуждение моя фамилия. Но дело в том, что Парки – это богини судьбы у римлян. Они прядут нити человеческих жизней. И обрезают эти нити, когда приходит срок. В Древней Греции…

НИНА. Так вы грек?

ПАРКИНСОН. Ну если вам приятно, считайте, что грек. Я древний грек. Очень древний грек. А может, римлянин… Кто знает… Итак, Парка – богиня судьбы. А «сон» означает «сын». Получается «сын богини Парки». Пар-кин-сон…

АНДРЕЙ. Почти как сукин сын.

НИНА. Извините моего мужа, господин Паркинсон, в молодости он слишком много занимался спортом.

ПАРКИНСОН. Ничего-ничего. Так шутят многие гости. Но обычно только после того, как увидят счета. Вот, пожалуйста! (Протягивает Андрею бумаги.) Вы уезжаете после завтрака?

НИНА. Да. Закажите такси. Искупаемся – и в Москву! В холод. Б-р-р!

АНДРЕЙ. Оставайся в Крыму.

НИНА. Почему бы и нет? Приму украинское гражданство… С ума сойти: Крым – заграница! Никак не могу привыкнуть.

АНДРЕЙ. А я не хочу к этому привыкать.

НИНА. Не привыкай… Я буду в море.

АНДРЕЙ. Хорошо. Я тебя сейчас догоню. Не плавай далеко!

Нина уходит, Андрей углубляется в счета. Достает из халата калькулятор.

ПАРКИНСОН. У вас необыкновенная, изумительная, потрясающая жена! Поверьте, я видел многих молодоженов…

АНДРЕЙ (вникая в счета, нажимая кнопки калькулятора). И что, все они были женаты на необыкновенных женщинах?