В ожидании прошлого
Шрифт:
– Уберите ее отсюда, – застонал Молинари. – Она шпионка. Помните? «На зло, на подлость, на обман – на все способен наркоман»? – его трясло. – На самом деле ее уже нет.
– Как? – от этих слов Эрик чуть не вышиб Секретаря из кресла.
– Ее уже нет здесь. Я отдал распоряжение, «Сикрет Сервис» унесли ее на вертолетную площадку. Нет, вы видите, что они делают? Используют против нас оружие, которым мы с ними поделились. Надо было с самого начала отравить JJ-180 их водохранилища. Но что вы сделали, доктор? Я взял вас сюда, а вы притащили за собой жену-шпионку.
– Не знаю.
В голове у Эрика все смешалось: JJ-180, Кэт, Молинари...
– Вид у вас неважный. Не переживайте, вы не при чем, она сама сделала выбор. Ну как, вам лучше? – он пытливо заглянул Эрику в глаза.
– Со мной... все в порядке, – отрывисто кивнул Эрик.
– Как у свиньи в заднице. Вы выглядите ничем не лучше ее. Знаете, не удержался от соблазна лично посмотреть на вашу жену. У дамочки вид – краше в гроб кладут. Даже если ей пересадить новую печень и перелить свежую кровь, не поможет. Уже пробовали – безрезультатно, да вам, наверное, рассказывали.
– Вы говорили с Кэт?
– Я? О чем я буду разговаривать со шпионкой? – Молинари непонимающе уставился на него. – Ну да, поговорили немного. Можно сказать, обменялись парой слов. Очень коротко, буквально конспективно, по пути к вертолетной площадке, пока ее катили на носилках. Понимаете, доктор, меня просто разобрало любопытство, какая жена может быть у такого, как вы, человека. Должен вам сказать, ну вы и мазохист! Это же чистая гарпия, Арома, чудовище! Как вы мне и рассказывали. Знаете, что она говорит?
Он ухмыльнулся:
– Она сама сказала – я даже не спрашивал, – что вы тоже наркоман. Заложила с потрохами. С такой дамочкой хлопот не оберешься, верно?
– Верно, – угрюмо отвечал Эрик.
– Что вы на меня так смотрите? Вас раздражает то, что я говорю правду? Так знайте, она сделала все возможное, чтобы испортить вам карьеру в Белом Доме. Эрик, если бы я поверил, что вы наркоман, то вышвырнул бы вас отсюда в два счета. Поймите, вы мне нужны. В военное время я убиваю, это моя работа. Мы уже говорили на эту тему: может быть, скоро придет время, когда и вы мне окажете подобную услугу...
– Пока они не улетели, я должен дать ей наркотик, иначе она погибнет, – сказал Эрик. – Разрешите идти, Секретарь?.
– Нет, – капризно сказал Молинари. – Я не договорил. Министр Френик еще не уехал, вы должны быть в курсе. Он в восточном крыле, в изоляции.
Молинари протянул руку.
– Дайте капсулу JJ-180, доктор. И забудем, о чем мы говорили.
«Теперь я знаю, что у тебя на уме, – подумал Эрик. – Но у тебя нет ни единого шанса – это не Ренессанс».
– Я вручу ему лично...
– Нет, – ответил Эрик. – Я отказываюсь.
– Почему? –
– Это самоубийство. Причем для всех землян сразу.
– Знаете, как русские поступили с Берией? Он не расставался с пистолетом, проносил его в Кремль, хотя это было запрещено. Оружие лежало у него в портфеле; русские выкрали портфель и застрелили Берию из его собственного пистолета. Думаете, политика сложное дело? Гениальные решения просты: только обывателю это невдомек. Главный недостаток так называемого «среднего человека»... – тут Молинари остановился, хватаясь за сердце. – Кажется, оно опять остановилось... Опять пошло, но секунду определенно стояло.
– Я отвезу вас в спальню, – Эрик зашел сзади и взялся за ручки коляски. Мол не протестовал; сидел ссутулясь, растирая массивную грудь, ощупывал себя и трогал в разных местах с нарастающим страхом, остальное было забыто. Он не думал ни о чем, кроме болезни, своего больного, обессилевшего тела. На время тело стало вселенной Секретаря.
При помощи двух медсестер Эрик водрузил Молинари в кровать.
– Слушайте, Арома, – зашептал Молинари, откинувшись на подушки. – Я могу достать его и без вас, только скажу – и Фундук принесет мне сколько надо. Вергилий Аккерман мой личный друг. И не надо объяснять мне мою работу, я знаю, что должен делать Секретарь.
Он со стоном закрыл глаза.
– О Господи, коронарная артерия чуть не лопнула. Нет, наверное, все-таки лопнула, я чувствую, как по груди растекается кровь. Зовите Тигардена, – он вновь застонал и отвернулся лицом к стене. – Что за день! Но я все-таки достал Френика. – И тут же, открыв глаза, добавил: – Я знаю, это была глупая идея. А что оставалось? – Он подождал ответа. – Молчите? То-то. Потому что нет никакого другого выхода, нет его, – вновь глаза его закрылись. – Как мне плохо. Похоже, в этот раз я по-настоящему умираю, и вы уже не сможете спасти меня своим волшебным чемоданчиком.
– Сейчас я вызову доктора Тигардена, – Эрик бросился к двери.
Молинари неожиданно поднял голову.
– А ведь я знаю, доктор, что вы наркоман, потому что безошибочно распознаю ложь, – и снова опустился на подушку. – . Ваша жена не наговаривала на вас.
Помолчав, Эрик спросил:
– И что теперь?
– Поглядим, доктор, – пообещал Молинари, окончательно отворачиваясь лицом к стенке.
Передав капсулы на борт вертолета, Эрик сел в корабль-экспресс до Детройта.
Сорок пять минут спустя приземлился и взял такси до корпорации «Фундук». Теперь Джино Молинари, а не наркотик, торопил его, и не было времени дожидаться вечера.
– Приехали, сэр, – почтительно сказал автомат.
Дверца распахнулась.
– Вон то серое одноэтажное здание, увитое диким виноградом.
– Подождите меня, я скоро, – сказал Эрик. – У вас есть стакан воды?
– Пожалуйста, – из лотка переднего сиденья выскользнул бумажный стаканчик.
Не покидая машины, Эрик проглотил капсулу JJ-180 из запасов Кэт.