В ожидании Любви
Шрифт:
Ольга Павловна стремительно обернулась назад и увидела зеркальную поверхность, в которой отражалась насмерть перепуганная женщина в криво застегнутом халате, из-под которого торчал подол ситцевой ночной рубашки, на голове воинственно топорщились во все стороны бигуди, а вид был растерянно-агрессивный. И в то же время сквозь зеркальную поверхность угадывалась ее родная комната, в которой она находилась минуту назад — вон стол, вон комод, заставленный безделушками, а вон ее любимый диван со смятой постелью, с которого ее только что так коварно
По обе стороны от нее стояли странные фигуры. Они были одеты в какие-то вычурные костюмы, словно только что участвовали в показе моды от кутюр — или, как вариант, сбежали из сумасшедшего дома. В самом деле, высокие кожаные ботфорты в сочетании с зеленым свитером и ядовито-розовым бантом на шее смотрелись жутковато. А сетчатый серебристый жилет со стразами на другой фигуре, напяленный поверх унылой серой форменной тужурки, плавно перетекал в кошмарные брюки-зуавы бирюзового цвета.
Так выглядели ближние фигуры, остальные, что поодаль, смотрелись не лучше.
М… м… м… мамочка! — только и смогла выговорить Ольга Павловна.
По это сторону никакая мамочка не поможет, — злорадно сказал противный тенор в бирюзовых зуавах. — Допрыгались, девушка!
— Теперь придется по полной ответить за все свои преступления! — сурово добавил скрипучий в ботфортах.
— Но я не совершала никаких преступлений! — жалобно залепетала Ольга Павловна. — Я честная женщина, я никогда, отпустите меня, пожалуйста! Туда, домой! — тыча пальцем в зеркальное стекло, попросила она.
— Туда без пароля не вернешься, — ехидно сообщил тенор. — А пароль получают только после Искупления. Так что не советую тянуть время. И не пытайся сбежать, ничего не выйдет.
— Безобразная Королева ждет в Тронном Зале! — провозгласила гигантская птица, пикируя откуда-то из-под сводов потолка. Птица была жуткая: лысая, морщинистая, облезлая и в очках. Ольга Павловна застыла, как каменный идол.
— Смотри-и-и-и-ите, испуга-а-а-алась! — издевательски протянул вредный тенор. — А как сама окружающих пугать, так ничего, да?
— Довольно болтовни. Идем! — приказал скрипучий. — Королева и так в ярости, не следует злить ее еще больше.
Ольга Павловна была настолько деморализована, что покорно позволила подхватить себя под руки и потащить в анфиладу арок. Страшная птица летела впереди.
Впрочем, совсем вскоре арки кончились, и процессия оказалась в просторном зале, посреди которого был установлен трон, а перед ним расстелен ковер, старый и облезлый, но до боли знакомый. «Да это же мой любимый коврик!!!» — вдруг узнала свое сокровище Ольга Павловна. Ковер достался ей от мамы, а ей — от ее мамы, и был дорог как память, и Ольга Павловна пресекала все робкие поползновения Михаила сменить его на что-то более современное. «Но он вроде бы не такой страшненький! Или такой?» — с сомнением подумала Ольга Павловна.
— Ваше Безобразное Величество… — склонились в почтительном поклоне ее провожатые.
На троне восседала, по всей видимости, королева. Хотя — ох! — и страшна же она была, просто глаза закрыть хотелось.
— Преступница доставлена, Ваше Безобразие! — доложил скрипучий в ботфортах.
— Сопротивление подавлено в зародыше! — поспешно дополнил тенор в жилете. — Хотя пыталась, и неоднократно…
— Всем умолкнуть, — властно приказала Безобразная Королева. — Я так давно ждала этого часа… Палач!
— Я тут, Ваше Безобразие! — гаркнул дюжий детина, поигрывая топором. Как и все в этом безумном месте, он был одет невероятно аляповато: в желто-оранжевую рубашку с пальмами и обезьянами на брюхе, полосатые лосины и растоптанные сапоги-аляски. — Прикажете начать казнь?
— Погоди-и-и-ите! — взвыла Ольга Павловна. — Вы не можете меня вот так! Без суда и следствия! Я имею право знать, в чем меня обвиняют???
— А то ты не знаешь, — фыркнула Безобразная Королева. За то, что ты отняла у меня красоту! За то, что превратила меня в безобразное чудовище! За это тебя нужно казнить!!!!
— Казни-и-и-и-ить! — подхватили толпящиеся по углам придворные, такие же кошмарные, как сама королева.
— Нет, нет, нет! — отчаянно заверещала Ольга Павловна. — Я не виновата! Это какая-то ошибка! Я никогда никого не превращала! Я живу тихо, никого не трогаю! Я вообще незаметная и безобидная!
— Это ты-то? — недобро усмехнулась Королева. — Уж кому бы рассказывала, только не мне… Я ж тебя как облупленную знаю!!!
— Откуда? — трусливо пискнула Ольга.
— Ну так я же твое отражение! — ласково-ядовито сообщила Безобразная Королева. — Так что, Оленька, не отвертишься. Придется заплатить за все!
Ольга вновь замерла с открытым ртом, с трудом осмысливая сказанное. Придворные зашумели. Палач стал устанавливать посреди зала раскладную плаху, то и дело примериваясь, как удобнее будет вдарить топором. Королева достала мятый носовой платок и уже явно приготовилась им махнуть, давая сигнал к началу казни. И тут на Ольгу снизошло отчаянное вдохновение идущего на смерть.
— Стойте! Вы что??? — закричала Ольга. — Испокон веков приговоренному положено три желания! Перед казнью! Или вам закон не писан?
— Про неписаные законы вспомнила, — недобро усмехнулась королева, и по углам прошел вежливый смешок. — Ладно! Имеешь такое право. Давай свои желания!
— Первое: я желаю, чтобы мне подробно огласили материалы дела! — потребовала осмелевшая от переживаний Ольга Павловна. — И приговор!
— Хорошо. Повелеваю Птице-Секретарю огласить приговор! — поджала губы Безобразная Королева, став еще несимпатичнее. — Только быстро — и так заждались.
Кошмарная птичка уселась на тумбочку рядом с троном, поправила когтистой лапкой очки, выхватила из-под крыла бумагу и скороговоркой забубнила: