В ожидании козы
Шрифт:
– Ну, хватит, – сказала мать. – А то головы поломают. Они и так у них…
– Умники?
– Еще какие.
– Что вы понимаете под словам «умники»? – не удержался я.
– Грамотный, – подмигнул дядя Сева зеленым глазом.
– Запоем читает, – поддакнула мать.
Отец задвигался.
– Зато косу в руки взять не умеет.
– Анищвоцтозеб, – засмеялся дядя Сева. – Теперь научится. А такой змей, чтоб полететь можно, сделаешь?
– Нет…
– Эх, вы, трюфели. Ну, завтра научу. А сейчас налетай на
И дядя Сева вернулся к своим веселым воспоминаниям о том, как он пришел домой с войны, а жена его не пускает на порог: не признает. «Гражданин, что вам нужно?» – спрашивает она дядю Севу.
А дело в том, что на Авеса Чивонави три раза приходили похоронки, потому что он три раза сгорал в своем самолете. Похоронку пошлют, а тут оказывается, что на обгорелый скелет еще можно натянуть чужую кожу или пришить какую-нибудь чужую часть тела. Дядя Сева три раза полностью сменял свой внешний облик и в конце концов сам себя перестал узнавать.
Потом Авес Чивонави стал показывать нам свое тело. Оно все состояло из отдельных кусочков разного цвета и формы. Когда мать увидела тело брата, она сильно расстроилась, и даже заплакала и сказала, что эта «змея» нарочно не признала своего мужа, так как побоялась принять увечного. Слово «увечный» очень не понравилось Авесу Чивонави, и он стал говорить, что никакой он не увечный, и попытался даже вскочить на стул, но не вскочил, а лишь разбил стакан. В общем, все стали кричать, смеяться, плакать одновременно, и мы с Вадом удрали на улицу, очень довольные таким исходом.
Мы сели на бревно так, чтобы ветер дул в сторону Рекса, и стали есть колбасу. Партизанская овчарка забеспокоилась, рванула цепью.
– Дай, дай, – сказала она угрожающе.
– Выкуси, – ответил Вад.
Он откусил маленький кусочек и бросил его специально с недокидом. Но Рекс не кинулся, что сделала бы обычная дворняжка, а лишь презрительно отвернулся.
Вад огорчился.
– Ну и гадкий пес, – оказал он. – Давай его отравим.
– Он за него знаешь что сделает?..
– Лучше бы Авес был нашим отцом. Правда, сильный парень?
– Ничего.
– Змея завтра научит делать.
– Ага. Прилетим на минное поле. Пацаны поумирают.
– Слушай, а давай вместе с ним фрица откопаем.
– Может продать.
– Не продаст.
– Пистолет ведь.
– Ну и что? Постреляем немного и сдадим в милицию.
– Цирф? – раздалось у нас за спиной. – Да еще с пистолетом? – Дядя Авес присел рядом на бревно. – И вы его еще не откопали? Эх, вы, трюфели.
– Там глубоко, – сказал Вад.
– Ну сколько? Метр? Два? Мы для самолетов укрытия знаешь какие рыли? Река Хунцы!
Как-то так получилось, что мы все рассказали Авесу Чивонави. Другой взрослый обязательно махнул бы на эту слишком сомнительную историю рукой или просто посмеялся, но дядя Авес воспринял ее серьезно.
– Только, чур, трюфели, никому ни слова. Поклянемся.
Мы положили руки одну на другую и поклялись. Вот это дядя!
Как ни осторожно мы искали лопату, фонарь, но мать сразу почуяла неладное.
– Куда это вы? – забеспокоилась она.
– Уникыдуказ урог.
– Отвечай по-нормальному! Голова уже трещит от твоей тарабарщины.
– За червяками. Ялд икбыр.
– Тьфу! – плюнула ласково мать. – Каким был шалавым, таким и остался.
Пока отец доливал в рассохшуюся бочку воды, мы потихоньку выскользнули на улицу. До могилы фрица было километра два. По самым достоверным сведениям, немец был похоронен на развилке лесных дорог. Там был насыпан холм и стоял деревянный крест.
Днем по дорогам ходили и ездили. Раскапывать могилу можно было лишь ночью или рано утром. Многие пацаны начинали было рыть, да не хватало духу. Но теперь с нами был настоящий летчик. Считай, пистолет и фонарик у нас в кармане!
По дороге у нас вышел небольшой спор. Сдавать пистолет в милицию или нет? Авес Чивонави сказал, что сначала мы должны поохотиться на ворон, так как вороны большое лакомство. Потом он стал рассказывать про пистолеты. По словам дяди Авеса, в его руках побывало около сотни немецких пистолетов, и все это оказалось дерьмом. Самые лучшие пистолеты – американские. Среди них есть такие, что стреляешь в одну сторону, а пуля летит в другую. Однажды дядя Авес обманул таким образом немцев. Как-то его захватили в плен. Дядя сделал вид, что кончает самоубийством, и направил пистолет себе в грудь. Но так как пистолет стрелял наоборот, то Авес Чивонави перестрелял всех немцев и был таков.
Бывалый летчик рассказал еще несколько подобных историй и окончательно понравился нам. Детство младшего брата матери оказалось не менее интересным, чем у нас. Например, он гонялся за орангутангами, которые сбежали из зоопарка. Дядя так увлекся, рассказывая об орангутангах, что чуть не свалился в могилу фрица, которая была уже немного откопана.
– Пистолет здесь, я чувствую! – заявил Авес Чивонави.
Он поплевал на ладони и три раза копнул. Лопата заскрежетала.
– Вот видите? Река Хунцы….
Дядя копнул еще раз. Но тут послышался топот, и из темноты выпрыгнул Рекс, а за ним отец.
– Уф! Еле догнал! Червей копаем? А я решил собаку прогулять. Давай помогу, Сева Иванович, тебе нельзя после ранения. Посветите мне.
Отец взял из рук Авеса лопату, спрыгнул в яму и принялся рыть, как бульдозер.
Мы уныло наблюдали за ним. Сейчас отец откопает Фрица, и плакали пистолет с фонариком. Дядя Авес, видно, тоже здорово расстроился. Он продолжал вспоминать разные веселые истории, но я видел, что он сильно огорчен.