В ожидании Годо
Шрифт:
В. – Только улыбаться. (Его лицо расплывается в широкой улыбке, которая застывает, длится некоторое время, затем внезапно исчезает.) Это не одно и то же. Впрочем… (Пауза.) Гого…
Э. – (раздражённый) – Что такое?
В. – Ты читал Библию?
Э. – Библию… (Размышляет.) – Наверное, когда-то заглядывал.
В. – (удивлённый) –
Э. – Уж не знаю, была она с Богом или без.
В. – Ты что-то путаешь.
Э. – Возможно. Мне помнятся карты Святой Земли. Цветные. Очень красивые. Мёртвое море было бледно-голубым. Лишь только взглянув на него, я чувствовал жажду. Я говорил себе: «Мы поедем туда на наш медовый месяц. Мы будем плавать. Мы будем счастливы».
В. – Тебе надо было стать поэтом.
Э. – Я им был (показывая на свои лохмотья.) – Разве не видно?
Молчание.
В. – О чём я говорил… Как твоя нога?
Э. – Опухает.
В. – Ах да, вспомнил. Эта история с разбойниками, помнишь?
Э. – Нет.
В. – Хочешь, я тебе расскажу?
Э. – Нет.
В. – Это убьет время. (Пауза.) Два разбойника были распяты вместе со Спасителем. Их…
Э. – С кем?
В. – Со Спасителем. Два разбойника. Говорят, один из них был спасен, а второй… (он ищет слово, противоположное слову спасен.)…покаран.
Э. – Спасён от чего?
В. – От ада.
Э. – Я ухожу. (он не двигается)
В. – И все-таки… (Пауза.) Как вышло, что… Надеюсь, я тебе не надоедаю?
Э. – Я не слушаю.
В. – Как так вышло, что из четырёх евангелистов лишь один представляет факты таким образом? Ведь все они были там, все четверо – наконец, недалеко. И лишь один говорит о спасенном разбойнике. (Пауза.) Послушай, Гого, ты должен хоть немного поддерживать разговор.
Э. – Я слушаю.
В. – Один из четырёх. Из трёх остальных двое об этом даже не упоминают, а третий говорит, что они его обругали.
Э. – Кто?
В. – Что?
Э. – Ничего не понимаю… (Пауза.) Обругали кого?
В. – Спасителя.
Э. –
В. – Потому что он не захотел их спасти.
Э. – От ада?
В. – Да нет же! От смерти.
Э. – Ну и?
В. – Ну и их обоих покарали.
Э. – Ну так что?
В. – Но другой говорит, что один был спасен.
Э. – Ну и что? Они просто не согласны друг с другом, и всё.
В. – Они все были там, все четверо. И лишь один говорит о спасенном разбойнике. Почему же верить ему, а не другим.
Э. – А кто ему верит?
В. – Все. Все только эту версию и знают.
Э. – Люди – дураки.
Он с трудом встает и, хромая, идет к левой кулисе, останавливается, смотрит вдаль, держа руку козырьком перед глазами, поворачивается, идет к правой кулисе, смотрит вдаль. Владимир следит за ним глазами, потом идет подобрать башмак, смотрит внутрь, внезапно отбрасывает.
В. – Тьфу! (Плюёт.)
Эстрагон возвращается к центру, глядя в глубь сцены.
Э. – Прелестное место. (Поворачивается, подходит к рампе, смотрит в сторону публики.) Живописный вид. (Поворачивается к Владимиру.) Пойдём.
В. – Мы не можем.
Э. – Почему?
В. – Мы ждём Годо.
Э. – Ах да. (Пауза.) Ты уверен, что это здесь?
В. – Что?
Э. – Нужно ждать.
В. – Он сказал, около дерева. (Они смотрят на дерево.) Ты видишь другие деревья?
Э. – Что это?
В. – Похоже на иву.
Э. – А где листья?
В. – Оно, наверное, засохло.
Э. – Не плачет больше.
В. – Возможно, не сезон.
Э. – Это скорее куст.
В. – Деревце.
Э. – Куст.
В. – Де… (меняется) Что ты хочешь этим сказать? Что мы ошиблись местом?
Э. – Он должен уже быть здесь.
В. – Он не сказал, что обязательно придет.
Э. – А если он не придет?
В. – Мы вернемся сюда завтра.