В ожидании чуда
Шрифт:
Слова сорвались у нее с языка помимо воли.
— Стоило мне подумать, что больше никогда не увижу моего… вашего коня, — болезненно морщась, поправила себя Элени, — как я поняла, что не могу с ним расстаться. Я… я думала о том, как мне избежать этой разлуки.
Калик смотрел на нее секунду. Затем его губы изогнулись в снисходительной улыбке.
— Вот как. И до чего же ты додумалась, ящерка моя? Элени внутренне съежилась от его ироничного тона, насмешливого блеска в темных, холодных глазах и почувствовала прилив ненависти к этому самодовольному
— Когда Набата стали бы перевозить, я собиралась спрятаться и последовать за ним, — отчетливо произнесла она, ожидая, что принц ее сейчас снова осадит, напомнив о ее положении.
К удивлению Элени, он промолчал, лишь его глаза сузились, выдавая, что он совершенно не готов к такому ответу.
— Ты не думала о том, что таким образом тебя бы довольно легко и быстро обнаружили? Что кто-нибудь из дворцовой стражи, найдя тебя, не стал бы выяснять, кто ты и откуда взялась, а просто проткнул бы тебя мечом, избавляя всех от ненужной бумажной волокиты и допросов?
Элени сразу пришло на ум воспоминание о том, как принц Калик сначала заставил ее сделать глоток гранатового сока, чтобы убедиться, что напиток не отравлен. И она снова посочувствовала этому богатому, властному и могущественному человеку, который, несмотря на свой статус, а возможно, из-за него, скорее всего, был одинок и не защищен.
— Я не очень-то думала о себе, — призналась она.
— Странно, но я тебе верю. — Он провел рукой по черным как смоль волосам, и этот жест снова насторожил Набата. Конь фыркнул и беспокойно затоптался на месте, перебирая ногами.
— Он не любит мужчин, — сказала Элени, и это была чистая правда.
— Он не любил мужчин, — поправил ее Калик. — Но скоро научится.
Элени сразу вздрогнула, подумав о хлысте, которым так часто грозил, да и применял ее отец на других лошадях.
— И он ненавидит, когда с ним жестоко обращаются, — заявила она.
Калик чуть не улыбнулся. Несмотря на свою невзрачную одежду и невысокий рост — она едва доходила ему до груди, — держалась девушка уверенно и бесстрашно. Калик не мог не восхититься ее храбростью.
— Лошади подобны женщинам, — усмехнулся он. — Ни те ни другие не любят жестокого обращения.
К своему ужасу, Элени почувствовала, как ее щеки начинают заливаться румянцем.
И тут Калик по настоящему впервые улыбнулся.
— Не бойся, моя ящерка, — протянул он, — со мной тебе ничего не угрожает.
Элени кинула быстрый взгляд на лицо Калика. Он выглядел задумчивым. Должно быть, размышлял, что делать с Набатом, а возможно, и с ней. И в Элени вдруг проснулось чувство, которое, как она думала, умерло много лет назад.
Надежда.
Она вся напряглась. Что-то подсказывало ей не подавать голос и молча ждать решения Калика.
— Ты заботилась об этом коне, — наконец медленно начал Калик.
— Да,
— Он тебя знает и слушается.
— Да, ваше высочество.
— А как ты думаешь, изменится ли его поведение, когда тебя не будет рядом?
— Ему это не понравится, ваше высочество.
— Думаешь, он начнет отказываться от корма? — прищурился Калик.
— Вполне возможно, — призналась Элени и добавила, спохватившись: — ваше высочество.
— Как влюбленный дурак, — чуть ли не фыркнул Калик.
Элени закрыла было глаза, но тут же вспомнила, что Калик велел смотреть ему в лицо.
— Не могу этого знать, ваше высочество.
— Может, даже зачахнет без своей маленькой ящерки… — Эта мысль его как будто даже позабавила.
Элени снова покоробило от того, как Калик назвал ее. Однако она лишь ответила:
— Не думаю, ваше высочество. Хотя любовь — чувство сильное, но любовь к жизни сильнее любви. — Непонятно почему лицо Калика приобрело замкнутое выражение, и Элени поспешила продолжить, пока она его окончательно не разгневала: — Набат не умрет, но он будет скучать по мне. Это сделает его несчастным. А я уверена, что несчастные лошади, как и несчастливые люди, не могут достичь результата, которого от них ждут. В случае с Набатом — выигрывать скачки.
Калик медленно кивнул, в этот раз как будто соглашаясь со словами Элени.
— Ну и что ты предлагаешь, чтобы этого не произошло с моим конем?
Оказывается, страх может придавать сил!
— Я предлагаю вам взять меня личным конюхом Набата, ваше высочество, — смело сказала Элени.
Это было бы смешно, если бы не звучало так абсурдно.
— Нахальную девчонку? А что скажет твоя мать?
Молчание. Ресницы Элени дрогнули. Она с сосредоточенным видом уставилась в пол, словно там было что-то в высшей степени интересное.
— У меня нет матери, ваше высочество. Теперь уже настала очередь Калику замереть. Эта девушка выросла без матери? О, что касается этого, то он понимает, каково ей приходится, тем более что мать и дочь связывают еще более крепкие узы, чем сыновей с матерями… Сам Калик потерял мать в девять лет, когда та рожала его брата Зафира. Эта потеря стала для него и его брата близнеца страшным ударом.
— Что с ней произошло? — тихо спросил он. Элени передернула плечами, словно таким образом избавляясь от невежливого вопроса.
— Она умерла, — коротко ответила Элени.
— От чего? От пустынной лихорадки?
— Нет, ваше высочество.
— Тогда от чего?
Элени заколебалась. Принц был слишком настойчив. Но с другой стороны, кто в последний раз интересовался ее жизнью? И если уж на то пошло, кто когда-нибудь упоминал о том, что ее зеленоглазая мать так и не смогла свыкнуться с жизнью замужней женщины? Точно не ее отец! Он вычеркнул жену из своей памяти, и, хотя в их доме не запрещалось произносить ее имя вслух, Элени не осмеливалась упоминать о матери из страха.