В ожидании чуда
Шрифт:
Кристин не хотела, чтобы он разговаривал. Она решила, что он не только теряет силы – он не отдает себе отчета в собственных словах, что это всего лишь болезненный бред, из которого он не будет помнить ни слова. Это ее пугало: его быстрая и невнятная речь, торопливая и вязкая, когда Рик из-за спешки глотал слова и злился, что она не понимает и останавливает его. И еще пугало то, что она-то будет их помнить и это еще больше усилит ее боль.
– Рик, пожалуйста, успокойся, – мягко убеждала она, но Рик упрямо не желал останавливаться.
У Кристин возникло впечатление, что внутри него прорвало
Когда он наконец в изнеможении уснул, Кристин в очередной раз забралась в кресло и плакала там почти целый час, до икоты и жжения в глазах, а потом глаза стали неудержимо слипаться. Она мало и беспокойно спала в прошлую ночь, целый день провела в напряжении и переживаниях, а в эту ночь ей удалось всего час подремать. Кристин устала так, как еще никогда не уставала, ночь казалась бесконечной...
Ее разбудил едва слышный стон Рика. Кристин встрепенулась и едва не свалилась на пол. Она поспешно встала, бросив взгляд на часы. Половина пятого. Рик, раскинувшись, лежал на кровати. Его лоб блестел от пота, простыни свились во влажный жгут, но жара уже не было. Кристин облегченно выдохнула, уверенная в том, что с ним все будет хорошо. Теперь нужно сменить постельное белье и влажный халат на Рике, причем сделать это следует очень быстро, потому что в комнате по-прежнему слишком холодно.
Из большого шкафа она достала банный халат и комплект постельного белья, и на этом ее решительность иссякла. Ей не справиться с этим!
Глупо, строго сказала себе Кристин, от меня зависит выздоровление человека, а я теряю самообладание, как никчемное, ни на что не способное существо!
Эта мысль слегка взбодрила ее, и Кристин подошла к кровати. Голова Рика склонилась набок, а влажные пряди прилипли ко лбу. Кристин безуспешно пыталась внушить себе, что сейчас она просто сестра милосердия, а Рик – ее пациент, но ничего не помогало. Его близость и навязчивые мысли, что там, под халатом, на нем ничего нет, превращали ее в желе.
Несколько раз она протягивала руку к одеялу и тут же, не в силах побороть нерешительность, отдергивала. В голову лезли разные дурацкие мысли, одной из которых была та, что Рику не понравится это, очень не понравится. Но если она и дальше будет стоять как истукан и думать об этом, то у нее разовьется какая-нибудь фобия.
– Какого черта, – пробормотала Кристин после, наверное, пятой неудачной попытки и решительно взялась за одеяло. – Ведь у меня все равно нет выбора: не могу же я оставить все как есть! Он болен, и я его спасаю. И сейчас мне всего лишь нужно сменить белье и его влажный халат.
Объяснение было правдоподобным, но почему-то это больное тело вызывало в Кристин совсем другие эмоции, нежели просто человеческое сострадание и желание спасти
Кристин потянула за пояс, и халат неожиданно легко распахнулся на груди. Она с трудом подавила желание зажмуриться. Она забралась на кровать, чтобы ей было удобнее, стянула халат с плеча Рика и осторожно потянула рукав. Рука выскользнула и упала ей на колено. Кристин замерла испуганно, но ничего не произошло, Рик по-прежнему спал. Кристин приободрилась. Ту же самую операцию она проделала и со второй рукой Рика, а потом, поднатужившись, вытащила из-под него халат. Гораздо труднее было надеть чистый халат, но Кристин справилась и с этим. Потом настала очередь постельного белья, и ей пришлось ворочать Рика с боку на бок. Какое счастье, что он так и не проснулся! Иногда Рик тихо постанывал, один раз открыл глаза, но его взгляд был отсутствующим, и Кристин поняла, что Рик не увидел ее.
Когда все было сделано, она чувствовала себя совершенно вымотанной и взмокшей. И еще... очень возбужденной! Кристин никогда не лгала окружающим и старалась не лгать самой себе. Она могла успокоить себя тем, что сумасшедший пульс, дрожащие руки и ноги, ураган, беснующийся внутри, – это следствие напряжения, в котором она пребывала уже более суток. Но ее тело буквально кричало о таких очевидных вещах, что притворяться было ужасно глупо. Она хотела Рика, но ее желание основывалось не столько на физическом влечении, сколько на чувствах. Она хотела, чтобы Рик был ей настоящим мужем, хотела его внимания и ласк, чтобы он был с ней... Она любила его и хотела, чтобы он любил ее. Именно поэтому все и случилось...
15
– Рик, перестань, – прошептала Кристин, продолжая, однако, крепко сжимать его плечи.
– Ты действительно этого не хочешь?
Он опустил глаза на ее губы, припухшие и покрасневшие после поцелуя. В его глазах и словах было такое неприкрытое желание, что Кристин не выдержала. Она так долго этого ждала, что теперь не в силах была остановиться!
– Нет, – прошептала она, прильнув к его груди.
– Это хорошо, что ты не против. Потому что я все равно не смогу сдержать себя!
Его слова музыкой отдавались в ушах Кристин, и она бездумно подчинилась его рукам и губам, с головой погружаясь в чувственный туман, в жар его тела и не задумываясь о том, что они в гостиной, куда в любую минуту могли войти. Это даже не пришло ей в голову!
Рик целовал ее страстно, почти грубо, сминая ее губы своими губами, лаская языком, осторожно прикусывая зубами. Наслаждение затопило все ее существо, и Кристин хрипло застонала. В ее крови бродило желание, заставляя девушку подчиняться рукам Рика. В этом мире у нее осталась только одна опора – широкие плечи Рика!
– Что здесь происходит?
Кристин застыла и распахнула глаза, растерянно захлопав ресницами. И только через несколько мгновений она поняла, что над ней возвышается взбешенный Габриель. Оказалось, что они с Риком каким-то непонятным образом очутились на диване, а ее блузка... Боже, ее блузка!
Кристин с коротким вскриком запахнула полы и резко вскочила. Рик чертыхнулся.
– Сеньор Габриель... – пролепетала Кристин, но Габриель смотрел не на нее, а на Рика, все еще сидящего на диване.