В осаде
Шрифт:
Сержант Бобрышев с бойцами Кудрявцевым и Кочаряном вошли в блиндаж и вытянулись у порога. Взгляд командующего задержался на Бобрышеве.
— А я вас знаю, сержант.
Безошибочная зрительная память без усилий подсказала ему время и место, и отеческая ласка осветила его лицо.
— Вы быстро сдержали своё обещание, товарищ Бобрышев. Хорошо сдержали…
3
Второй день по железной дороге шли эшелоны к Ленинграду. Немцы
Ольга, Гудимов и Иван Коротков лежали в болотистой низине, неподалеку от железнодорожного полотна. Нудно ныли над ухом комары, одежда промокла от сырости. Ольга устала отгонять комаров, они жалили шею, руки, прикрывавшие лицо, жалили ноги сквозь чулки.
Подползли Трофимов и комсомолец Женя Орлов, один из верных помощников и давних приятелей Ольги.
— Всё готово, — сказал Трофимов. — Товарищ Гудимов, мы будем подтягиваться к мосту. Пока вашего взрыва не услышим — не сунемся…
— Всё будет чудненько! — добавил Женя, и глаза его весело блеснули. — Им на несколько дней хлопот хватит.
— Ленинграду, может, несколько дней и надо, — сказал Гудимов задумчиво. — Идите, друзья, только осторожно!
Задача Жени Орлова и Трофимова состояла в том, чтобы воспользоваться суматохой, вызванной крушением, по воде подобраться под мост и взорвать его.
— Идите, — повторил Гудимов и пожал обоим руки. — Ну, что ж… — он не докончил, поцеловал Женю, потом Трофимова.
— Надо же мне мой долг отработать, — сказал Трофимов.
Ольга поцеловала обоих. Женя засмеялся:
— Ишь, как тебя комары разукрасили…
Он был растроган и не хотел показать этого.
Ольга смотрела, как Трофимов и Женя ползли по болоту, пока сумерки не поглотили их неясные силуэты.
— Слышу поезд, — шопотом сообщил Коротков.
Все молча разобрали свой груз и приготовились.
«Может быть, это мой последний день», — подумала Ольга, продевая руки в лямки мешка.
Издалека по рельсам неслось тонкое гудение — как гудение комара. Потом оно стало отчётливее, далёкий гудок прорезал тишину. Уже слышно было пыхтение паровоза.
— Приготовиться! — шепнул Гудимов.
Поезд пронёсся мимо, громыхая порожними вагонами. Гудимов пополз к насыпи. Коротков и Ольга поползли за ним. Теперь Ольге не было ни страшно, ни холодно, только трудно всползать по насыпи. Гудимов был уже наверху, торопливо закладывал мину. Вот к нему присоединился Коротков. «Что же я? — с ужасом подумала Ольга, борясь с оползающим гравием и тяжестью мешка. — Подвожу?.» Но Гудимов уже протягивал руки.
— Давай, —
Он сам заложил мину, Ольга присела рядом, тяжело дыша.
— Назад! — отчаянным шопотом крикнул Гудимов и столкнул её с насыпи.
Она покатилась вниз и услыхала басовитый гул приближающегося состава, даже издалека похожий на тяжелое гудение шмеля.
— Бегом!
Они побежали в полумраке, спотыкаясь о корни, проваливаясь в ямы. Ольга упала, Гудимов подхватил её и грубо подтолкнул вперёд, уже не отпуская её плеча. Потом Гудимов швырнул её на землю и крикнул:
— Лежи!
Разбрасывая красные искры из топок двух паровозов, мчался длинный тёмный состав. На платформах смутно виднелись контуры больших предметов под чехлами. Орудия? Танки? — она не успела понять, потому что страшный грохот потряс воздух и толчком отдался по земле. Затем — ещё грохот, скрежет, красное пламя, протяжный крик, взрывы, тяжёлые удары падающих под откос платформ, несколько выстрелов…
— Славно! — сказал Иван Коротков.
— Поползли, — приказал Гудимов.
Позади продолжались взрывы и беспорядочная стрельба наугад. Прожектор у моста шарил по земле, по кустам, по краям откоса.
— А наши… наши… — шепнула Ольга так тихо, что её никто не услышал.
Но Гудимов сам сказал:
— Как-то там наши?..
Они доползли до леса и побежали, оглядываясь на вспышки пламени в стороне железной дороги. До реки было уже недалеко, когда новый грохот раскатился по лесу, гулко повторенный эхом. Ольга первой выбежала к реке и увидела в отсветах пламени медленно, как будто задумчиво падающие в воду чёрные переплёты взорванного моста.
— Пошли, — через некоторое время сказал Гудимов, — тут где-то недалеко ручей. Возле него встреча.
У ручья они вымылись, напились, поели сухарей.
— Пора бы им, — сказала Ольга, но никто не ответил ей.
Они ждали до рассвета.
— Доблестная, славная смерть, — вдруг сказал Гудимов и снял шапку.
Они постояли немного, глядя на колючие контуры разбитого моста, всё яснее выступавшие в блёклых лучах рассвета.
— Надо итти, товарищи, — напомнил Гудимов.
И они пошли, не глядя друг на друга.
А на узловой станции десятками скапливались немецкие эшелоны, для которых не было пути.
4
Алексей крепко спал, когда его растолкали и позвали «срочненько» к комбату. Выражение лица у Яковенко было взволнованное и завистливое. Он молча протянул приказ. По приказу командующего фронтом… три KB с лучшими боевыми экипажами, имеющими опыт наступательных операций… немедленно в распоряжение комбата капитана Каменского…