В огне
Шрифт:
Я попыталась найти в своем таланте ши-видящей хоть что-то, способное исцелить его. Но не нашла.
И внезапно меня охватила ярость.
Как он может быть мертвым? Как он смеетбыть смертным? Он никогда не говорил мне, что смертен! Если бы я знала, я бы вела себя с ним совсем иначе.
— Вставай, вставай, вставай!
Его глаза были открыты. И меня бесил их пустой, отсутствующий взгляд, но я не могла их закрыть. Сделать это — означало бы признать Бэрронса мертвым. Это
Я никогда не закрою глаза Иерихону Бэрронсу.
При жизни он ни на что не закрывал глаз. И хотел бы не закрывать их и после смерти. Ритуалы для него ничего не значили. Где бы ни был Бэрронс, он бы высмеял меня, попытайся я устроить нечто вроде похорон. Это слишком мало для такого большого человека.
Положить его в гроб?
Никогда.
Похоронить его?
Ни за что.
Сжечь его?
Но и это станет признанием его смерти. Мне придется смириться с тем, что он мертв. А я никогда не смогу этого сделать.
Даже после смерти Бэрронс выглядел неукротимым. Его тело, покрытое черными и алыми татуировками, могло бы принадлежать древнему титану, павшему в битве.
Я села на землю, осторожно приподняла его голову, просунула под нее колени. Рубашкой и горячими слезами, которые никак не останавливались, я оттерла грязь и кровь с его лица.
Резкого, прекрасного, нездешнего лица.
Я касалась его. Снова и снова поводила пальцами, запоминая мельчайшие черточки, пока не выучила наизусть, так что могла бы высечь его в камне, даже ослепнув.
Я поцеловала его.
Легла рядом, вытянулась на земле. Прижалась к нему всем телом и обняла.
Я обнимала его так, как никогда не решалась при жизни. Я рассказывала ему то, что не могла сказать раньше.
На некоторое время я перестала понимать, где заканчивается он и начинаюсь я.
Да, вы правильно меня поняли! Этих козлов МОЖНО убить! И вы узнаете об этом из «Дэни дейли», ЕДИНСТВЕННОГО источника новостей, который работает ППС! (После Падения Стен, дурачье. Я не буду объяснять это еще раз.)
ТЕНЕБОЙКА от Дэни «Мега» О’Мелли:
— 1 кусок мяса Невидимого;
— запал;
— Горючий порошок. Используйте только стандартные пиротехнические смеси. НЕ БЕРИТЕ хлорат или серу, они КРАЙНЕ нестабильны. Поверьте, я знаю, о чем говорю!
Сделайте бомбочку. Поместите её в кусок мяса. Зажгите фитиль. Из мяса лучше сделать шарики, которые будут легко крутиться. Найдите тень, подкатите к ней ТЕНЕБОЙКУ и зажмите уши! Эти гады — каннибалы!!!
* Детям до четырнадцати. Не делайте этого БЕЗ помощи взрослых. Если вам оторвет руки, ничего хорошего не выйдет. Вы нужны нам в бою. Будьте умничками. Умным быть прикольно.
* Двигаться нужно быстро! Если вы найдете особо опасное гнездо Теней, напишите его адрес для «Дэни дейли» и приклейте к стене главного почтового управления, О’Коннел-стрит, Дублин, 1. Я обо всем позабочусь. (Меня не зря зовут «Мега»!)
* НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ СЕРУ! От нее смесь становиться нестабильной. ОЧЕНЬ. Я до сих пор отращиваю брови и волосы в носу.
* Иногда бомбочка взрывается до того, как ее Тень сожрет. Некоторые из них настолько тупые, что даже после этого сожрут вторую брошенную бомбу.
ООО «Дэни дейли» и ее филиалы НЕ несут ответственности за сопутствующие взрыву повреждения и причиненный ущерб.
2
Какие забавные вещи люди говорят, когда кто-то умирает.
Ему там сейчас хорошо.
Да откуда вы знаете?
Жизнь продолжается.
И это должно меня утешить? Да мне жутко и отвратительно из-за того, что жизнь продолжается. Мне больно каждую чертову секунду. Да уж, прекрасное утешение: знать, что это будет продолжаться. Спасибо, что напомнили.
Время лечит.
Нет, не лечит. В лучшем случае время уравнивает нас, укладывая в гробы тех, кто остался. Мы просто находим способы отвлечься от боли. Время — не скальпель и не бинты. Оно равнодушно. В шрамах нет ничего хорошего. От наших шрамов больно другим.
Я каждый день живу с призраком Алины. Теперь придется жить и с призраком Бэрронса. Шагать между ними: одна справа, другой слева. И оба постоянно со мной говорят. И мне не спастись, я распята между двумя величайшими провалами.
Когда я заставила себя двигаться, я ощутила, что вдруг заметно похолодало. Я знала, что это означает. Скоро придет ночь, опустится, как стальные ширмы за стеклянным фасадом дорогого магазина. Я пыталась оторваться от Бэрронса. И не хотела. С пятой попытки мне удалось сесть. Голова болела от рыданий, горло горело от криков. Когда я села, пошевелилась только моя телесная оболочка. Мое сердце продолжало лежать на земле рядом с Иерихоном Бэрронсом. Оно сократилось еще раз и перестало биться.