В огне
Шрифт:
Меня так волновали мои проблемы — кто Бэрронс, кто я, кто убил Алину, — что я не думала о будущем и не пыталась просчитать последствия. Когда каждый день сражаешься, чтобы просто выжить, сложно представить свое будущее. Думать, как жить, — это роскошь для тех, кто знает, что будетжить.
Я не хотела оставаться в Дублине одна, когда все это закончится!
Что я буду делать? Заниматься магазином, утешая себя воспоминаниями, как те, кто остался восстанавливать город? Я не могла жить без Бэрронса. Даже если он уйдет, он
Воспоминания о нем будут бродить по этому месту, как воспоминания Короля и фаворитки по черным коридорам Белого Особняка. Я буду знать, что он где-то есть, но навсегда потерян для меня. Дни славы: достигнута и потеряна в двадцать три. Так бывшая звезда футбольной команды колледжа в тридцать лет сидит на диване, потягивает пиво с друзьями, у него двое детей, назойливая жена, семейный внедорожник и обида на жизнь.
Я рухнула на постель.
Куда ни повернись, я буду видеть призраков.
Призрак Дэни станет преследовать меня на улицах. Готова ли я к этому? К преднамеренному убийству девочки-ребенка?
«Решить, с чем ты можешь жить. И без чего ты жить не сможешь».
Я никогда не думала, что в будущем стану жить в Дублине, в магазине без Бэрронса, бродить по улицам с...
— Да к черту, она была мне сестрой! — зарычала я, ударив подушку.
Плевать мне, что мы не родные: Алина была моей лучшей подругой, сестрой по сердцу, а значит, настоящей сестрой.
— На чем я остановилась? — пробормотала я.
Ах да, на улицах, где бродит призрак моей сестры с призраком девочки, которую я привыкла считать младшей сестрой и которая была причастна к убийству Алины. Смогу ли я ходить по улицам и каждый день их видеть?
Это будет отвратительно.
— Алина, что мне делать?
Боже, как мне ее не хватало! Так, словно она исчезла только вчера. Я заставила себя сесть, схватила рюкзак, опустилась на пол, скрестив ноги, вытащила один из ее фотоальбомов и раскрыла солнечно-желтую обложку.
Вот она с мамой и папой на вручении диплома.
Вот она на траве у Тринити-колледжа с новыми друзьями.
В пабах, танцует, машет рукой фотографу.
Там был Дэррок, обжигающий ее властным ревнивым взглядом.
Алина же смотрела на него, полностью открывшись. У меня перехватило дыхание. Мурашки пробежали по рукам и шее.
Она любилаего.
Я это видела. Я знала свою сестру. Алина была без ума от него. Дэррок заставлял ее чувствовать то же, что я чувствовала к Бэрронсу. Что она больше, чем думала сначала, у нее масса возможностей, она полна жизни и нетерпеливо ждет, когда снова окажется вместе с ним. Алина была счастлива в свои последние месяцы.
А если бы она не погибла?
Я закрыла глаза.
Я знала свою сестру.
Дэррок был прав. Она бы пришла к нему. Она бы нашла способ примириться с ним. Любить, несмотря ни на что. Мы явно были испорчены.
Но что, если... что, если бы ее любовь изменила его? Разве такое невозможно?
Я перевернула страницу и покраснела.
Я не должна была на это смотреть. И не могла отвернуться. Они были в постели. Я не видела Алину. Она держала камеру. Дэррок был обнажен. По углу съемки я поняла, что Алина была сверху. По выражению его лица было ясно, что он кончает. И я увидела в его глазах, что...
Он тоже ее любил.
Я уронила альбом и уставилась в пространство.
Жизнь — сложная штука. Алина была плохой, потому что любила Дэррока? Он был плохим, потому что хотел вернуть то, что у него отняли? Разве не те же мотивы были у фаворитки и Короля? Разве не это двигало людьми каждый день?
Почему Королева не могла просто позволить Королю быть с любимой? Почему Королю было мало счастья одной смертной жизни? Что бы случилось, если бы Невидимых не заперли? Могли они превратиться в кого-то вроде Светлых?
А что насчет моей сестры и меня? Мы действительно обрекали мир на гибель? Что победило бы: врожденное или приобретенное?
Как бы я ни смотрела, я могла различить лишь оттенки серого. Черное и белое были всего лишь возвышенными идеалами, стандартами, по которым мы пытались судить жизнь и отмечать свое место в ней. Добро и зло в чистом виде были такими же недостижимыми и смутными, как иллюзии Фей. Мы могли разве что стремиться к ним, ориентироваться в попытке не потеряться в тенях и навсегда лишиться света.
Алина стремилась поступать правильно. Я тоже. Она не справилась. А я? Иногда сложно понять, что же является правильным.
Чувствуя себя вуайеристкой, я снова положила альбом на колени и начала листать.
Тогда я это и почувствовала. Один из кармашков был толще остальных. Что-то было спрятано за фото, на котором кончающий Дэррок смотрел на Алину так, словно она для него — весь мир.
Дрожащими руками я достала фотографию. Что ждет меня там? Записка от сестры? Что-то, что прольет свет на ее жизнь?
Любовное послание от него? От нее?
Я вынула лист древнего пергамента, развернула и осторожно разгладила. Лист был заполнен с обеих сторон. Я перевернула его. Одна сторона была исписана сверху донизу. На обороте было всего несколько строк.
Пергамент и почерк я опознала сразу же. Записи Безумной Мори я уже видела, хотя и не могла читать на гэльском.
Затаив дыхание, я перевернула лист. Да, Дэррок перевел текст!
«ЕСЛИ ЗВЕРЬ С ТРЕМЯ ЛИЦАМИ НЕ БУДЕТ ЗАПЕРТ КО ВРЕМЕНИ СМЕРТИ ПЕРВОГО ТЕМНОГО ПРИНЦА, ПЕРВОЕ ПРОРОЧЕСТВО СТАНЕТ НЕВЕРНО, ИБО МОНСТР НАБЕРЕТ СИЛУ И ИЗМЕНИТСЯ. ПО СВОЕМУ ПЛАНУ МОНСТР ПАДЕТ. ТОТ, КТО НЕ ТОТ, КЕМ БЫЛ, ВОЗЬМЕТ ТАЛИСМАН. И КОГДА МОНСТР ВНУТРИ БУДЕТ ПОБЕЖДЕН, ПАДЕТ И МОНСТР СНАРУЖИ».