В огне
Шрифт:
Майор и сопровождавшие его молодые люди в военной форме, но без знаков различия, протолкались через ряды, где торговали одеждой, а сделать это было не так-то просто, у каждого второго торговца был маленький бачонок-зазывала, который буквально вис на покупателях, заставляя зайти в лавку, – вышли к ровным рядам автомашин. Там, перед ними был устроен длинный ряд юрт, дымили самовары и шашлычные, в тандырах, местных дровяных печах, выкопанных прямо в земле, пекли лепешки, в закопченных казанах готовили плов. Увидев майора, один из торговцев, только что сидевший у
– Ассалам Алейкум, Вахид… – сказал ему майор.
– Ва алейкум ас салам, дорогой Николай, как я рад тебя видеть, – радостно ответил торговец. – Как супруга, как дети?
– Живы-здоровы, и слава Аллаху.
– Аллах велик! – закатил глаза торговец. – Пойдем, посидим, чаю выпьем, плов кушать будем, дыня кушать будем.
– Прости, Вахид, спешу. Дел – во!
Чтобы показать, насколько майор загружен делами, он провел ребром ладони не по горлу, как это обычно делают русские, а выше головы. Здесь провести ребром ладони по горлу означало угрозу в сторону собеседника, чтобы не попадать впросак, надо здесь служить долго и общаться с местными, чтобы знать их обычаи. А Николай здесь служил долго, последние годы зампотылом бригады, в этой роли много общался с местными и как себя вести знал.
– Дела, дела… Пошли, пошли… Детишкам подарков наберу…
В мгновение ока – неопытный человек даже не заметит, как это происходит – у Вахида оказался в руках пакет. В нем – две большие дыни, сахарные.
– Возьми дорогой, детишкам на радость.
– Рахмат, Вахид.
– Ай, не за что, дорогой, пусть кушают и растут большими! А это что за парваны с тобой?
Последним дураком был тот, кто воспринимал радушие и гостеприимство местных за чистую монету и терял бдительность. Восток – это вещь в себе. Здесь одной рукой пожимают руку путника, а в рукаве другой скрывается кинжал. Гостеприимство – это для нужных людей, а вот если, к примеру, гостем окажется девушка, молодая, красивая и одинокая… тут много чего может случиться.
А может и не случиться – как карта ляжет. Азия.
– Вахид, я и твоим сыновьям гостинец припас, – с этими словами майор, не отвечая на предыдущий вопрос, достал из кармана нечто, напоминающее армейский пистолет. Пневматический, для начального обучения, но достаточно мощный. Такие пистолеты поступали на снабжение армии вместе с настоящими, по весу, габаритам, усилию на спусковом крючке они ничуть не отличались от настоящих, но стреляли пульками от пневматики. Из таких тренировались стрелять почти каждый день.
Этот, конечно, списали.
– Ай, спасибо, дорогой. Они у меня такие душманы, всё с палками носятся.
– Смотри, как бы глаз себе не выбили. Он пневматический.
– Ай, спасибо, дорогой. За машинами пришел?
Майора знали на этом базаре давно, он был постоянным покупателем. Ему нужны были совсем старые и дешевые, «на слом», машины. Бронекавалеристам тоже надо во что-то стрелять.
– За машинами, дорогой. Вот курсанты у меня. Надо
Торговец покачал головой:
– Ай, понимаю, Николай-джан, сам молодым был, когда Джамилю встретил, четыре года не ел, не пил, деньги на выкуп собирал. Сто баранов отдал за усладу своей души. Пойдем, дорогой, посмотрим, что подобрать твоим парванам.
Первую машину подобрали довольно быстро – старый аксайский «Додж» [39]с закрытым кузовом и бензиновым дефорсированным мотором, развивающим при почти пяти литрах объема чуть больше ста сил. Машина была побитой, но движок, как запустили, схватился с полоборота.
– Откуда, дорогой?
– А, это нефтяников. Хорошая машина.
Понятно, актировали после того, как самортизировалась полностью, но продали налево, заработав уже себе на карман. Тут так часто делали. Восток. Бакшиш на Востоке – не взятка, а выражение уважения.
– Сколько хочешь?
– Тысячу рублей прошу, – скромно произнес Вахид.
– Побойся Аллаха! Этой машине два десятка лет!
– Всего двенадцать, уважаемый! Но зато в нефтяных компаниях их очень хорошо обслуживают и ремонтируют! Она почти как новая!
– Какая новая, Вахид?! Ей цена двести в базарный день.
– Ай, Николай-джан, теперь ты меня ограбить хочешь!
Сошлись на четырехстах пятидесяти.
Следом шли несколько «Волков», один даже с легким бронированием, два в грузовой версии, один в версии для перевозки отделения солдат, но Николай даже смотреть их не стал, невзирая на эмоциональные уговоры Вахида. Машины и впрямь были хороши, в самый раз для армейского нижнего чина, тем более что и ремонтировать их можно было казенными запчастями и за казенный счет, но Николаю требовались машины именно гражданские, которые никогда не принимались на снабжение в армии.
Взяли два «Интера» – один почти такой же, на каком они сюда приехали, с закрытым кузовом, второй – пикап с удлиненной пятиместной кабиной. Взяли «Бенц», полноприводный, в африканской версии – его завезли сюда золотодобытчики из Священной Римской империи, за него пришлось здорово поторговаться, и все равно меньше, чем восемьсот, цену сделать не удалось. Потом нашли еще один «Додж», побольше размером, уже как грузовичок, на десять мест, да еще и с небольшим кузовом. Потом взяли еще один «Интер» и африканской версии длинный «Фиат».
Расплатился Николай наличными, из всех проданных машин только одна принадлежала Вахиду, но по правилам этого базара у любого торговца были свои постоянные клиенты, и он мог продать им любую машину из числа выставленных на продажу, а хозяевам он сам потом заплатит требуемое, за исключением комиссии за продажу. Потом заправились – к неудовольствию местных торговцев бензином, предлагающих свой товар из канистр и бочек за три цены, в машине у Николая нашлись и канистры, и воронка. Ближе к вечеру небольшой конвой свежекупленных машин пошел вместе с караванщиками на юго-восток.