В огне
Шрифт:
Геронт не дал ему договорить, прервал с истерическими нотками в голосе.
— Напротив это ты перебил моих людей в убежище…
— Я защищал его неприкосновенность. В тот момент, когда я появился в зале, большая часть хранителей была убита. Хочу напомнить, что мы сами дали полномочия хранителям вершить суд в убежище при нарушении его законов. И судя по тому, что я увидел, нарушения были…
— Это не правда! — взвизгнул Геронт. — Доказательства… У тебя нет никаких доказательств.
— Разве моего слова недостаточно?! — повысил голос Бранд.
— Ты единственный
— Я знаю, — тонкий голосок Леланы нарушил их перебранку.
Она поднялась и повернулась к магистру Болотной Пустошу, единственному кто был абсолютно ни при чем.
— В тот день Лютина назначила мне переговоры в убежище.
Лела бросила на стол записку, присланную Лией. Магистр Пустоши пробежал содержимое глазами.
— Я пришла, но в последний момент стало понятно, что все переговоры — ловушка, потому что вышедший на связь Вилор, сообщил, что находится в "королевском дворе". Я попыталась скрыться… Не обнаружив меня в убежище, люди Геронта начали резню…
— Наши домены в состоянии войны, — отмахнулся Геронт. — Понятно, что она подтвердит любые домыслы.
— Это не имеет значения, — вмешался в разговор магистр Пустоши. — Убежище неприкосновенно. Как абсолютно незаинтересованная сторона я требую у Лютины ответа: Убивали ли воины Лютины в убежище?
— Да, но… — попытался ответить Геронт, но магистр его прервал. — Тогда решение очевидно. Люди, нарушившие законы, должны предстать перед судом и умереть. Я требую выдачи преступников.
— Речной так же требует выдачи преступников.
— Озера требуют выдачи преступников, — завершил церемониальную фразу Вилор.
— Я не собираюсь никого выдавать.
Лоб Геронта покрылся испариной. Магистр заметно нервничал. Бранд прекрасно понимал, что тот боялся Лию больше, чем войны с тремя доменами.
— Тогда война, — хрипло провозгласил Бранд.
— Война, — с усмешкой подтвердили Вилор и Лелана.
Магистр Пустоши задумался на мгновение и спокойно, но неохотно ответил:
— Правила убежища не может нарушать никто иначе во всеобщих законах нет смысла. Война.
— Тогда по законам вы должны объявить войну и Озерам, — с гадкой усмешкой сказал Геронт. — Главнокомандующий замком нарушил законы убежища, напав на старейшину Речного. Он по сей день в замке.
— Он был изгнал из замка, — фыркнула Лелана.
— Речной принял это обстоятельство как личное оскорбление и между наши домены воевали. Эту проблему мы решили.
— По Рис жив и он в замке, — надавил Геронт.
— До этого он прекрасно чувствовал себя в Лютине, — хмыкнул Вилор.
Магистр Пустоши растерянно переводил взгляд с одного на другого. Бранд встретился с ним глазами. Будет воевать Пустошь или нет его мало волновало, хотя практически не сомневался, что подвассальный домен не посмеет выступить против сюзерена.
— Данный инцидент исчерпан, если Речной не имеет претензий. Тем более, поступок главнокомандующего замком незначителен по сравнению со вчерашними происшествиями.
Геронт вскочил. Бранд не мог не заметить страх в его глазах, но страх
— Вы не выиграете эту войну… Мы всех поставим на колени, вы не знаете с кем связываетесь….
— По-моему, это ты забыл, с кем имеешь дело, — спокойно заметил Бранд. — Я лично уничтожу всю твою непобедимую армию…
Геронт не посмел больше сказать и слова, выбежал из дома советов и помчался к порталу, будто они прямо сейчас собирались атаковать его сообща.
Обсудив формальности, удалился магистр Пустоши. Вилор со вздохом встал и молча пошел к выходу. Только у двери небрежно кинул:
— Доставишь прямо к замку, у нас война.
Бранд кивнул ему в ответ, не сводя глаз с Леланы. Она же сидела, уставившись в пол.
Как только дверь за Вилором закрылась, Бранд не раздумывая подошел к ней и опустился на колени. Осторожно взял её за руки, надеясь, что не прогонит сейчас же. Лелана не шевелилась и молчала:
— Прости меня, — прошептал он, — я не мог появиться раньше… Все очень сложно, я боялся, что не вернусь никогда. Магия завладела мной, я был не в себе… все равно, что умер.
Лелана всхлипнула. Его затрясло от боли, которую неосознанно ей причинил.
— Прости меня, таррилла, — пробормотал он, осыпая поцелуями холодные ладони, согревая их своим жаром.
— Ты вчера мне не приснился, — прошептала она в ответ. — Ты не сказал мне, что жив… Я думала — ты иллюзия.
— Прости… прости, — не переставал повторять он. — Если прогонишь — я пойму…
— Прогоню?! — недовольно буркнула Лелана. — Теперь я вижу, что ты и правда сумасшедший. Мой сумасшедший.
Внутри все взорвалось от внезапного острого ликования, пусть и приправленного горечью. Он приподнялся, запрокидывая голову за подбородок, касаясь таких желанных губ, своим иссушенным жаждой ртом, утопая в чувствах, наслаждаясь вместе с магией, которая мурлыкала внутри от блаженства.
Лелана обняла его за шею, запуская пальчики в его волосы, притягивая его голову к своему лицу. Он оторвался от губ только для того, чтобы оставить дорожку из поцелуев на её щеке… на всем лице. Она единственная из-за чего смерть будет мучительной… единственная из-за кого хотелось остаться. Он вечность мог провести рядом, забывая о битвах и сражениях. Ручной зверь в ручках маленькой и хрупкой девушки…
Глава 40
Сердце стучало так, словно намеревалось пробить грудь, а слезы подбирались к горлу. Приходя в замок, Лелана не представляла даже, что настанет такой день, когда все отправятся на войну, а она останется ждать. Слово "ждать", она ненавидела… Ждать — медленная мучительная смерть. Но её возражения потонули в логичных приказах мужчин.
Бранд резко приказал ей сидеть в замке, Вилор сказал, что и без неё управятся, Рису она как всегда только мешала и путалась под ногами. Она согласилась, приняла их правила игры из-за Магды, которая сейчас уже спала и не подозревала даже, из-за чего мучается её мать.