В огне
Шрифт:
Вилор ополоснул пальцы с чаше с водой и вытер о льняную салфетку. Жестом подозвал девушку и спокойно заказал ещё порцию.
Когда Лелана утолила первый голод, она смогла, наконец, оторваться от тарелки и едва слышно сказала:
— Сирилу пришлось отдать часть магии, чтобы он мог Бранд мог себя контролировать. Моя дочь… она тоже родится сумасшедшей?
Вилор и Ольга переглянулись.
— Мать его… — ругнулся Вилор. — Возможно, но её всегда можно связать с целителем.
— Она меня убьет… как Бранд свою мать?
— Лела… — сглотнула Ольга. — На эту тему лучше, наверное, поговорить с Сирилом.
Вилор зло отпихнул тарелку и отвел глаза. Руки сжались в кулаки. Ольга увидел, что магистр готов затеять драку
— Я не дам никому тебя убить… Даже твоей собственной дочери, — прошипел он, не поднимая глаз.
— Может, расскажешь нам о яде? — сменила Ольга тему.
Вилор кивнул, немного помолчал, успокаиваясь, и начал рассказывать.
— Это долгая история. Я начну издалека. Я наполовину эльф. Моя мать отдала меня на воспитание людям, потому что за мое рождение её могли навеки изгнать из клана. Но в тайне она навещала меня и обучала знаниям эльфов. Магия для меня не тайна, в отличие от других полукровок. Благодаря её урокам я много знаю о других расах. В тот день, когда я стал магистром. Перед ритуальным посвящением ко мне явился король эльфов Фагрус. Он знал о моем происхождении, хотя мать и пыталась это скрывать. Он сказал, что его прислали руны предупредить и рассказать то, что мне положено знать. Первое, что сказал мне король, что яд, который передается вместе с кольцом — смертельно опасен для любого эльфа, поэтому мне нельзя хранить его в личном. А второе… — Вилор внимательно посмотрел на Лелану, которая продолжала есть, — он рассказал мне почему этот яд имеет такое большое значение. В прошлом он был одной из составляющих очень опасного оружия — смертельного для других рас, абсолютно черного меча. Он был создан Багровым повелителем, уничтожившим симфов и видгаров. Остальные части меча хранятся в личном других магистров Симфонии. Король ещё сказал мне, что когда-то за ядом придут, что вернется Багровый повелитель и попытается собрать меч, поэтому яд нужно хорошо спрятать, лучше в замке. И когда это случится… каждый будет в опасности. Он приведет за собой войско, хуже которого быть не может: бессмертное и агрессивное. И у нас не будет сил остановить его. Даже девушка-симф, единственная, кто может справиться с абсолютно черным мечом, не сможет остановить Багрового повелителя. Это по силам только королю царства… Если честно, большая половина его слов до сих пор для меня не понятна…
Кровь отлила от лица Ольги. То, что не понял Вилор — поняла она. И о короле царства и бессмертном агрессивном воинстве. Теперь она знала, кого напомнила ей та девушка в замке. Если перекрасить её волосы в черный цвет, то она сразу же превратится в её ненавистную подружку из "царства теней".
Глава 27
Ольга постучала и вошла в комнату Бранда, приготовившись к бурной встрече. Они практически до вечера обсуждали план возвращения замка и одновременно с этим оправдания Лелы перед Речным. Ольге досталась почетная миссия провести переговоры с Речным: у Вилора была роль поважнее, а Лелана боялась идти к Бранду, опасаясь испортить все переговоры ссорой с любимым. Магистр Речного и Сирил, который тоже был в это время у друга, медленно подняли головы на звук открывающейся двери. Эмоции были настолько разные, что Ольга растеряно застыла на пороге.
— Оля, — треснутым голосом сказал Ри, а Бранд вскочил и молча сверлил глазами.
В них Ольга прочитала немой вопрос, типа, "какого демона ты вернулась".
— Да это я, — тихо ответила она, ожидая вспыльчивой реакции Бранда, которая почему-то до сих пор не появилась, он только удивленно вглядывался в знакомые черты. — Я по делу.
— От кого? — спросил Бранд, пытаясь оторвать друга от взявшейся из ниоткуда бывшей.
— От… —
На её удивление Бранд даже не разозлился, а наоборот рассмеялся:
— Невероятно, она поражает меня всё больше и больше, почему же твой магистр не явилась сама? Или мы уже начинаем общаться через парламентеров?
Сирил, не отрывая взгляда от любимой, вставил свой комментарий:
— Она опасается, что ты оставишь её в Речном, против её воли.
— Не нужно было умолять меня тогда — забрать её с собой, — огрызнулся Бранд, видимо, магистр замка была у них последнее время поводом для ссор. — Что она хочет?
Ольга как во сне протянула ему свиток, не в силах оторвать взгляда от Сирила. В его глазах не было былой обиды, холодности и отчужденности. Они обжигали, ласкали, любили, как прежде. У Ольги перехватило дыхание от его взгляда, сердце понеслось вскачь, но она пыталась убедить себя, что все самообман. Но сердце убедить не так просто, особенно, когда он не сводит взгляда.
— Она всё записала для тебя сюда, думаю, тут вряд ли понадобятся комментарии, — как во сне сказала Ольга Бранду.
Магистр Речного взял свиток и, зло взглянув на Сирила, пошел в соседнюю комнату.
Ольга и Сирил смотрели друг другу в глазах, не в силах оторваться. В глазах девушки появились слезы. Она должна спросить, пусть голос не слушается, но такая молчаливая недосказанность убивает. Она не смогла себя заставить в тот раз заговорить, но сейчас это просто необходимо.
— Ри… ты ненавидишь меня? Презираешь?
Сирил вскочил и, как бы против воли, притянул её к себе.
— Оля, — шептал он, перебирая её волосы и осыпая лицо мелкими поцелуями. — Я, наверное, сумасшедший, но ты как заноза у меня в сердце, ничто не может заставить меня, тебя забыть. Он какой ненависти может идти речь…
— Ты меня простил? — едва прошептала девушка.
— Сразу же… ну, почти сразу, только я думал, что не нужен тебе.
Она радостно вскрикнула и быстро нашла его губы. Он сперва вздрогнул, но потом ответил, вкладывая в этот поцелуй всю тоску, любовь и нежность. Ольга сходила с ума от таких знакомых, но давно запретных ощущений. Его губы как всегда нежны, он никогда не брал напором, но то количество нежности, которое обрушивалось во время поцелуем, заставляло её плавиться, растворяться в нем до основания, жить только между мгновениями, когда эти ласки повторялись. Всезнающий! Ничего не изменилось, она по-прежнему превращается в воск в его руках. Но Сирил оборвал их поцелуй и отстранился, и отвел взгляд. Тревога ядом разлилась в сердце.
— Я люблю тебя, — прошептала Ольга, надеясь, что в нем просто взыграли сомнения. — Я думала, что сойду с ума без тебя.
Он еле слышно застонал и снова нашел её губы. Его поцелуй изменился… Ольга даже подумала, что так целуют в последний раз: жадно, обреченно, навсегда.
— О, как же я тебя люблю, — прошептала она, когда их губы снова разомкнулись. — Какой же я была дурой. Что-то не так? — она заметила, что он руки, которыми он нежно гладил её по волосам и лицу, начали дрожать, а в глазах появилась безнадежность.
— Почему ты в тот раз не спросила меня об этом? — почти жалобно спросил он. — Почему? Почему именно сейчас, когда мы уже не можем быть вместе?
— У… у тебя кто-то есть?
Ольга думала, что сердце её разорвется, когда он кивнул головой и уткнулся носом в шею, пряча лицо.
— Значит, ты меня разлюбил?
— Нет, я до сих пор схожу по тебе с ума, — бормотал он, не поднимая головы, иногда осыпая её шею мелкими поцелуями. — Как я могу разлюбить девушку, которую люблю восемь лет? Но с ней я тоже не могу так поступить, она согласилась быть со мной рядом, зная, что моё сердце осталось с тобой, потому что любит меня. Я не могу так с ней поступить, я… пообещал… не только ей…