В одной постели
Шрифт:
— Странно, что вы умеете это делать сами, а не наняли какого-нибудь повара! — покачала я головой.
Вот уж не думала, что Эмиль готовит!
— Отец говорил мне, а ему, в свою очередь, говорил дед: “Не полагайся на деньги слишком сильно, умей делать что-то сам. Тогда, если останешься без ничего, окажется, что ты чего-то стоишь и без денег”.
— Но деньги — важное.
— Безусловно. Но деньги — это иллюзия. Со стороны тот, кто хорошо ими владеет, кажется настоящим магом, хотя по сути, всего
Нет, все-таки Эмиль — исключительный мужчина! Много ли людей его уровня с такой осознанностью и подходом к жизни?
— И все равно я не думала, что вы готовите. Если вы настолько хороши, может быть, сами заправите салат? — предложила я.
— Не отвлекайся и следи за ножом, Золотце.
— Ай! — зашипела, отбросив его на стол.
— В чем дело?! — подскочил ко мне Эмиль, требовательно потянул мою руку к себе.
— Всего лишь немного порезала палец. Ножи слишком острые.
— Нужен пластырь.
— Ерунда, отдайте, — я взяла в рот палец, лизнув кровь.
Эмиль остался стоять слишком близко. Теперь в его темном взгляде проступли и другие чувства, не только беспокойство. Он с мужским жаром наблюдал, как я посасывала кровь из пальца и могла поклясться, что думал о чем-то пошлом.
Нужно было это прекращать!
Разве он не обещал, что забудет прошлую ночь так, словно ее не было? Так какого черта он продолжал на меня смотреть с голодом?
— Все хорошо, Эмиль Рустемович, можете вернуться к рыбе. В противном случае я начну думать, что…
— Что? — качнулся на пятках почти прижавшись.
Пришлось опустить ладонь на его грудь, чтобы избежать более близкого контакта. Он же, будто напротив, прижался к моей ладони теснее.
— Начну думать, что вы решили меня насовсем удочерить — беспокоитесь, чтобы я не упала и не поранилась, рассказываете семейные мудрости, передаваемые из поколения в поколение, — я подняла взгляд и улыбнулась. — В таком случае попрошу предупредить, чтобы я не пропустила, когда могу называть вас… мой дорогой папа.
Наверное, не стоило провоцировать его настолько остро и открыто. Глаза Кароля превратились в горящие котлы, изменилась даже поза, запах — все! Он весь напрягся и сообщил мне безобразно низким, чувственным голосом, опустив ладонь на плечо:
— Можешь начинать прямо сейчас, Золотце. Но помни…
— Что?
Обстановка резко изменилась: пол деревянной беседки, скамейка, кусочек неба и зеленые насаждения — все резко качнулось, когда Эмиль сгреб меня ручищами и дернул.
Я опомниться не успела, как он уже сидел на скамейке, а я лежала на его коленях животом вниз.
— Вы что творите?
Ухо окатило горячим, свистящим
— Мой дорогой папа за непослушание шлепал меня в детстве. Я с тобой упустил этот воспитательный нюанс! Пора наверстать…
И через миг мою попу огрел шлепок.
Глава 23
Эмиль
Как только я перекинул свою помощницу через колено, мир вокруг замер, застыл. Ничего из существующего больше не имеет значения.
Обычно я более сдержан, да. В привычной обстановке именно я контролирую ситуацию от и до.
Но только не сейчас. Только не с ней.
Произошедшее накануне и за день до этого все изменило. Я пообещал забыть, но пообещав, я не сразу понял, что дал несбыточное обещание — снова нарушил одно из главных правил: не обещать то, чего не в силах исполнить. Но разве я думал, что будет настолько сложно смешать личное и рабочее, плюс совместить это в Аделине?
Все, о чем я теперь могу думать, это моя помощница — маленькая умница, сексапильная хищница и, черт возьми, та еще стервочка! Я сам отточил ее коготки и зубки, но не знал, что однажды она обернет это оружие против меня самого.
Не знал, что я не смогу устоять и держаться с каменным лицом, в ответ на все ее шуточки и шпильки.
Не выдержал и…
Ох, да, она идеальная, когда перекинута через мое колено.
Такая соблазнительная в этом милом платьице, что так легко задрать и потрепать ладонью идеальную задницу.
Слишком дерзкую, чтобы остаться нетронутой.
Вот еще одна причина, по которой не получается забыть.
Я не взял все, что хотел!
Не стал искушать себя еще больше, чем это есть, и отвесил шлепок по попке, не поднимая платье.
Темные волосы были перекинуты через плечо извивающимися змеями. Она источала ярость, грех и соблазн — потрясающий коктейль, который меня возбуждал невероятно сильно.
Новый шлепок отозвался приятным жаром в моей ладони и сладким звоном в ушах!
— Больше почтения к папе, Золотце! — произнес я хрипло и снова шлепнул, ммм…
Новый шлепок, и мой член налился каменной тяжестью.
— Совсем от рук отбилась, девочка моя. Дерзишь? Нарочно выводишь из себя? Знаешь, что делают с маленькими девочками, которые нарушают правила?
Наклонился к ее волосам, втянул их запах — сладко и остро, как любимый ее парфюм, который лишь подчеркивал персональный аромат теплой кожи.
— Их наказывают. Их хорошенько наказывают!
Больше всего мне хотелось попробовать каждый сантиметр ее мягкой, золотистой кожи.
Теперь я думал, почему так чертовски мало часов в одной ночи? И зачем мы вообще уснули, если можно было сделать столько всего — и не спать.
Надо было жарить и жарить эту строптивую, дерзкую малышку ночь напролет. Обвести языком каждую линию и чувственный изгиб тела.