В одном городе

Софронов Анатолий Владимирович

Ратников. Могут быть гонения, притеснения...

Клавдия. Я не боюсь. Я пишу только правду.

Ратников. Для вас она, может быть, и правда, а для других — кривда. Ведь бывает так?

Клавдия. Бывает по-всякому, только правда бывает одна. А потом есть ведь немало хороших работников, о многих доброе слово нужно сказать.

Ратников. Справедливо. Есть ведь люди, которые работают вперед, на завтрашний день. Вот о них и нужно писать.

Входит

Женя.

Женя. Степан, ты бы отдохнул.

Ратников. Погоди. Девушка правильную мысль затронула. Вот взять наше городское хозяйство...

Клавдия. В нашем хозяйстве прорех много, Степан Петрович.

Ратников (удивлен прямотой). Ну не так уж много...

Женя (настойчиво). Степа, тебе еще работать.

Ратников (Клавдии). Извините, высокое начальство требует. (Павлу.) А ты почему молчишь?

Павел. Я тебя слушаю, отец.

Ратников. Правильно делаешь. Родители — они мудрее, они жизнь прожили. (Отводит Павла в сторону.) Одним словом, ты тут гостью развлекай, не давай ей скучать. (Клавдии.) Вы ко мне заходите, я вам темы подскажу.

Женя. Пойдем.

Ратников. Пойдем, моя дружина.

Ратников и Женя уходят.

Павел (Клавдии). Вот видишь, так все время, от жизни его прячет...

Клавдия. А если человек болен? Ты просто еще не привык к ней.

Павел. И привыкать не хочу. Не люблю бездельниц. Что ей мешает работать? Почему она живет чужими интересами?

Клавдия. Твой отец — не чужой для нее человек.

Павел. Все равно...

Клавдия. Отцовский характер.

Павел. А откуда ты знаешь его характер? Ведь только сегодня познакомились.

Клавдия. Кто в городе не знает характера Ратникова?

Павел (заинтересовавшись). Что, плохой характер?

Входит Женя.

Женя (Клавдии). Простите, мне нужен Павел на минутку.

Клавдия. Пожалуйста.

Павел. Я сию минуту.

Павел и Женя уходят. Входит Сорокин.

Сорокин (Клавдии,

приняв ее за Женю). Великолепная затворница, как я вас понимаю!

Клавдия (обернувшись). Меня?

Сорокин. Вы?! Здесь?

Клавдия. А почему мне и не быть здесь?

Сорокин. Берете интервью? Собираете материал?

Клавдия. Почему вы думаете, что я не могу прийти в гости к своему школьному товарищу?

Сорокин. А, вот оно что! Романтика? Это даже хорошо. (Здоровается.)

Клавдия. Чему вы радуетесь?

Сорокин. А романтике я всегда радуюсь.

Клавдия (отходит в сторону). Не слишком ли много радости на одну коммунальную единицу?

Сорокин. Ну язык!

Женя (входя). Иван Иваныч? Без звонка?

Сорокин. Плохо двери закрываете. А Степан Петрович?

Женя. Температура у него.

Сорокин. Что вы говорите?! Врача вызывали?

Женя. Запретил.

Сорокин. Но ведь температура.

Женя. Тридцать семь и пять.

Сорокин. А-а... Но все-таки... Знаете, погода такая пронизывающая.

Клавдия (насмешливо). Пронизывает?

Сорокин. Да, насквозь.

Входит Павел.

Здравствуйте, Павел Степанович.

Клавдия (Сорокину.) Заметно. Пойдем, Павлик, к тебе.

Павел. Я хотел показать тебе фотографии.

Павел и Клавдия уходят.

Сорокин (провожая взглядом Клавдию). Когда я вижу эту девушку, меня в жар бросает.

Женя. Почему же? Очень милая девушка.

Сорокин. Она принадлежит к той породе людей, от которых не знаешь чего ждать — то ли в облака поднимут, то ли голову оттяпают. У меня совершенно другой идеал женщины.

Женя. Какой же?

Сорокин. Вы, очаровательная!

Женя. Перестаньте, Иван Иваныч. (Раскладывает на столе салфетки.)

Сорокин. Вы многого не знаете. (Подходит к Жене.) Если бы я мог говорить с вами откровенно...