В объятьях звёзд

Марика Ани

Вскрикиваю, когда Стар подхватывает на руки, шипит, ворчит, ругается себе под нос и идёт куда-то. А мне не хочется уходить из этой комнаты. Она всё ещё транслирует старую Землю. Чисток поле. Под ногами густая зелёная трава. Мне даже кажется, она шелестит от его шагов. Глупость такая, цепляюсь за плечи, хочу попросить его остаться, но Стар не выходит, а, добравшись до дивана, устраивается там. Садится и меня к себе сажает. Зарывается в волосы и тянет на себя для нового поцелуя.

Губы горят от поцелуев, всё тело плавится в умелых руках.

Сердце бешено бьётся, вот-вот выпрыгнет. Грудь ноет, желая прикосновений. Но Стар сжигает меня в ожидании. Целует, гладит бока, бёдра, всё что угодно. Будто ждёт моей полной капитуляции.

– Стар, – всхлипываю, ёрзая лоном прямо на выпирающем бугре.

Меня даже грубая материя не останавливает, что врезается в нежную плоть сквозь тонкое бельё. Блондин шипит сквозь зубы, впивается пальцами в бедра и толкается сам. Яркое удовольствие дрожью проносится по телу.

– Ты передумала? – Старкар отрывается от губ и смотрит с прищуром. О чём он вообще? Мысли путаются, в голове полный туман возбуждения, вожделения.

– Слушаться тебя беспрекословно? – уточняю, продолжая гладить по литым мышцам.

– Ну.. можно и этот вопрос обсудить, – подумав, кивает он, а сам губы растягивает в хмельной улыбке.

– Нет, – качаю головой и тяну сарафан наверх. Его взгляд тут же прикипает к груди, закованной кружевным лифом. Здесь очень светло. Мы ведь в чистом поле, под голубым небом. – А вот ты…

– Под каблуком у тебя, Колючка, – выдыхает Стар и подрагивающими пальцами очерчивает вздымающуюся грудь. Не касается, но жар от пальцев ощущаю кожей, и желание прошибает.

– Врёшь ты всё, – облизываю губы и сама прижимаюсь. – Манипулируешь мной, гад.

– Гад, – соглашается Старкар и, оттянув чашечку, сжимает грудь.

– Га–аа–ад, – простонав, выгибаюсь. – Ах! Да!

Порочные губы накрывают вершинку, щетина колит нежную кожу груди, возбуждая сильнее. Так остро, так необходимо. Дыхание обжигает. Пульсация внизу живота разносит жар по всему телу.

Бюстгальтер за секунду слетает с меня, и Старкар рывком переворачивает, укладывая на спину. Нависает, жадно разглядывая. Тяжело дышу, затуманенным взором слежу за ним. За его хищным заострившимся лицом. Взглядом с яркими молниями. Он ничего не делает, смотрит, любуется, наслаждается, а я уже горю, словно спичка на ветру.

– Красивая, – хрипло выдыхает он. Казалось бы, простое слово. Мне часто говорили, что я красивая, но то, как это делает Старкар, что-то ломает внутри, будто душу вынимает. – Безумно. Невероятно. Исключительно. Красива.

Краснею, закусываю губу и вздрагиваю, когда он подаётся ко мне и прижимается губами к подрагивающему животу.

Стар целует меня. Всю. Живот, бока, грудь, долго мучает, покусывает вершинки, сжимает оба полушария и плавно поднимается выше, пока не накрывает собой. Я судорожно втягиваю воздух, почти задыхаюсь, изнываю от желания, обнимаю его за шею, притягиваю теснее, ближе.

Когда он избавился от штанов? Не знаю, я умирала от чувственных

ласк. А сейчас лишь ощущаю, как горячая плоть прижимается через тонкие трусики к мокрым складочкам, потирается, усиливая возбуждение.

– Стар, – выдыхаю, ёрзая.

– Будешь меня слушаться — всё получишь, – урчит в губы негодник и тянет последний барьер вниз. – У тебя есть полминуты.

– Как низко ты падаешь, Старкар, – всхлипываю, задирая голову. – У тебя полминуты взять меня или…

– Как низко ты падаешь, Лана, шантажируешь мужа сексом? – передразнивает, больше нет барьеров, но он медлит специально.

– Если муж не понимает очевидных намёков, – облизываю быстро губы.

– Переедешь в Вальдос? – Старкар чуть смещается, задевая головкой чувствительную горошину. Вскрикиваю, выгибаясь.

– Нет, – мотаю головой, сама ёрзаю на его каменной плоти, усиливаю трение, вырывая шипение и хриплый стон. Впиваюсь ногтями в шею и подбородок, удерживая его взгляд. – Десять секунд, Старкар, или твоё сердце перестанет биться.

– Ты выиграла, – хмыкает Стар и одним толчком заполняет меня.

– Да–а–а! – со стоном выкрикиваю.

Его так много. Так тесно. Слишком. Но необходимо. Он даёт мне привыкнуть к себе, целует в шею, прикусывает кожу, разнося лёгкую боль вперемешку с удовольствием по венам.

Старкар двигается медленно. Раскачивается едва-едва. Но я чувствую, что он просто сдерживается. Боится, что причинит боль.

– Красивая. Моя, – урчит в губы и, плавно отстранившись, размашисто толкается.

– А–а–ах!

Прикрываю глаза, слепо цепляюсь за плечи, впиваюсь ногтями.

– Тш-шш, – шипит, вновь просто раскачиваясь, – любовь моя, будешь так стараться, к финишу быстрее приду я.

– Старкар! – нетерпеливо выкрикиваю, теряя тепло его тела, и распахиваю веки.

Он выпрямляется и смотрит на меня с высоты. Любуется опять. Мужские ладони плавно скользят по моему телу. Шея, плечи, ключицы, грудь. Оглаживает тёмные ореолы. Проводит между полушариями до живота. Не двигается, просто гладит. Добирается до бёдер, впивается пальцами, чуть приподняв мой таз. И, отстранившись, толкается вновь. До искорок. До звёздочек. До молний в глазах.

Тело вибрирует, натягивается как струна. А Старкар — умелый музыкант, играет мной. Держит крепко, смотрит жадно. И, сцепив зубы, улыбается, продолжая вонзаться. С оттяжкой, сильно, мощно. Рывок. Ещё один.

– Иди ко мне, – не уверена, что он понял сквозь стоны мою просьбу, но Стар падает на локти, накрывает, подгребает под себя и с диким голодом набрасывается на губы.

Меня просто размазывает его напор. Уничтожает. Разносит. Каждый толчок — словно взрыв сверхновой. Задыхаюсь, но требую не останавливаться. Царапаюсь, кусаю за губы, шею. Его голод передался и мне. Хочется заклеймить его.

Очередной толчок. Ещё один укус. Мужское рычание вибрацией отдаётся во всём теле, и мы стонем в унисон, взрываясь в ошеломительном освобождении.