В объятьях льда

Сингх Налини

У Бренны в голове крутилось так много вопросов, но лишь один был важен.

— Должен быть какой-то выход. — Она не желала терять его, будь проклят тот недавний шок от ужаса. — Хватит пытаться напугать меня и скажи, как нам справимся с этим.

Из глаз Джада пропали золотые искорки, радужки стали совершенно чёрными и слились со зрачками. Бренна втянула в себя воздух, но не отступила.

— В десятилетнем возрасте я ещё не был полностью подготовлен, — начал он, — у меня был вспыльчивый характер. Я сорвался на мальчике, отобравшем у меня мяч, на котором я практиковал навыки телекинеза. Мальчик умер, ещё не упав на землю. Вскрытие показало, что его мозг взорвался изнутри. Его звали

Пол, он обладал медицинскими способностями, и ему было восемь лет.

— Боже, Джад. — Она направилась к нему, чтобы обнять, но он вытянул руку, останавливая её.

— Твоя близость сотрясает мой контроль, и прямо сейчас, я очень близок к краю. Одна ошибка, и завтра тебя похоронят. — Суровое предупреждение.

Она чувствовала скрытую боль в нём, будто она была её.

— Ты был ребёнком, с отсутствием контроля.

— А сейчас взрослый мужчина с полным контролем, но в основе этого контроля лежит Молчание. — Чистая чернота его глаз встретилась с её, не позволяя ей отвести взгляд. — Я никогда не решусь разрушить его.

— Я этого не приму. — Пойманная в ловушку волчица внутри Бренны оскалила зубы при одной этой мысли. — Что ваше подразделение делало до Молчания? — Надежда пустила корни в сердце.

— Либо становились отшельниками, либо их сажали в тюрьму, либо умирали. — Его прямое заявление содержало разрушительную силу жестокой правды, подавляя всякую надежду. — Бренна, я проверил все варианты. — Он говорил ледяным тоном Пси, но его глаза… Они говорили о страсти и желании. — Те, кто рано осознал, кто они, отделились от общества и всю жизнь провели, стараясь не контактировать с другими живыми существами. — Нечеловеческое одиночество такой жизни потрясло её. — Те, кому не так повезло, случайно кого-то убили. Однако, поскольку природа способностей означала, что все подобные убийства происходили в детстве, телекинетиков не сажали в тюрьму, а обучали и давали второй шанс. — Его глаза потемнели сильнее, хотя секунду назад она думала, что такое невозможно. — Некоторые выбрали отшельничество, — продолжил он. — Остальные пытались вести нормальную жизнь, но неизбежно заканчивали тем, что во вспышке бездумной ярости лишали жизни других — жену, соседа, ребёнка. В этот момент большинство предпочли остановить свои сердца. Те, кто этого не сделал, оказались запертыми в изоляторах до конца жизни, а их разумы были скованные цепями, так что даже ПсиНет была закрыта для них.

Бренна понимала ответственность и наказание, но то, что описывал Джад, было своего рода порочной жестокостью.

— Как они могли так поступить с?..

— Бренна, тогда мы чувствовали. Пси чувствовали всё. Заключённые в Тк-камерах хотели страдать, хотели провести вечность, переживая кошмар убийства того, кого они больше всего любили. — Подойдя ближе, он продолжил безжалостный обстрел. — Нас всегда было мало. Излюбленная теория учёных этого — мы появляемся в результате спонтанной мутации. Это единственное объяснение нашего существования, учитывая то, что наши гены редко передаются, особенно после Молчания. Мы не заключаем договора о продолжении рода. Мы не созданы быть отцами. И мы не создаём пары.

Ей словно пощёчину дали. Но вместо боли проснулся гнев.

— Ты позволишь страху управлять собой? Выберешь изоляцию Молчания в роли своей тюрьмы? Как ты можешь так поступать с нами?

Его неземные глаза были так близко, что в их глубинах она видела отражение своего яростного выражения лица.

— Я лучше буду смотреть, как ты заводишь любовника, чем умрёшь от моих рук.

Она знала, какую боль влекли его эти слова. Даже сейчас воздух окрашивался кроваво-красным от гнева.

— И ты бы оставил этого человека в живых? — прошептала

она. Ответа не последовало. Это давало надежду, хотя это казалось невозможным. — Тогда, Джад, мы будем сражаться. — Она осмелилась нежно положить руку ему на грудь. Он вздрогнул, но не отодвинулся. — Мы будем сражаться до тех пор, пока не будут перекрыты все пути, а затем начнём прокапывать дорогу под блокпостами. Потому что я не уйду от тебя. — Она говорила твёрдо, хотя дрожала. Джад мог уничтожить её несколькими неосторожными фразами.

— Ты самая сильная, самая решительная женщина, из всех, кого я знаю. — Он провёл пальцами по прядям её волос. — Ты превратила бы в фарш человека слабее. Хорошо, что ты принадлежишь мне.

От облегчения у неё чуть не подкосились колени.

— Не смешно.

— Я серьёзно. — Что-то очень мужское на миг отразилось на его лице. — Если сейчас ты скажешь «да», я не отпущу тебя, если позже решишь, что не я тебе нужен. Ты говоришь «да», ты и это «да» вечное. Будь уверена.

На одну напряжённую секунду она испугалась одержимости в его голосе и неумолимости в глазах. Джад не ручной волк, который исполнял бы все её прихоти. Он сложный, властный и более чем плохой. Но принадлежал ей, не важно, что между ними не было брачных уз. Бренне не нужно это подтверждение. Не с её тёмным ангелом.

— Если я когда-нибудь захочу свободы, я её получу. — Таким мужчинам, как Джад, нужно дать понять, что у их женщин есть коготки.

— Это угроза? — Холодное высокомерие Пси. Он подошёл так близко, чтобы её груди касались его с каждым вдохом. Его глаза вернулись к нормальному состоянию.

Бренне захотелось застонать, слишком долго она была лишена его прикосновений.

— Как у тебя с контролем?

— Плохо, — ледяным тоном ответил он.

Большинство людей восприняли бы это за отказ, но Бренна знала, что это признак его отношения к ней. С колотящимся в горле сердцем, она задрала его рубашку, обнажая рельефные мышцы живота, от которых потекли слюнки.

— Я хочу осмотреть твои раны.

— Там всё в порядке. Я могу перемещать предметы внутри тела, перенаправлять поток крови и исправлять повреждения. — Но он стянул рубашку и бросил её на пол. Через секунду к ней присоединились бинты.

Вот так вот просто. Потому что он так захотел.

— Ты исцелился. — Она взглядом проследила каждую линию мускулов, каждый дюйм золотистой мужской кожи. — Красивый. — Слово вырвалось на горячем выдохе.

Его накаченная грудь напряглась.

— Да, и шрамов нет.

— Да. — Но не поэтому она назвала его красивым. — При виде твоего тела, во мне просыпается желание вытворять в постели что-то страстное, нереально порочное. Я хочу целовать, лизать и пробовать тебя на вкус.

Он сжал кулаки, отчего бицепсы округлились.

— Хватит. — Наклонившись, он поднял рубашку. — Я не могу рискнуть причинить тебе вред из-за непреднамеренной активации способностей.

Она вырвала вещь у него из рук.

— Мне нравится смотреть на тебя полуобнажённого. И если можешь отдавать мне приказы, значит, до сих пор контролируешь ситуацию.

В животе Джада вспыхнул жар, сопровождаемый резкой болью. Она нарочно давила на него и точно знала, что сказать.

— Бренна. — Это прозвучало, как предупреждение.

Вместо ответа она поцеловала его в центр груди.

— Со мной не надо вести себя, как мужчина-неандерталец. Вероятно, я придумала, как обойти твои способности. — Она провела пальцами по его обнажённой коже, которая внезапно стала самой чувствительной частью тела.

— Я не могу не быть таким. — Его эрекция была ярким напоминанием о сексе. Конечно, такая реакция нарушение Протокола, но Джад хотел большего, а не меньшего.