В объятиях ветра

Смолл Бертрис

Губы Мэтта настойчиво целовали ее, и рот девушки невольно приоткрылся. Скай почувствовала на своих губах прикосновение кончика его влажного и горячего языка. Его теплое дыхание слилось с ее, и неизведанные чувства и эмоции лавиной обрушились на нее, охватив ее всю, проникли в самый интимный уголок ее тела и остались там, непривычно трепетные и настойчивые. Скай почувствовала, как ноги задрожали, и ей показалось, что они вот-вот подогнутся. Чтобы не упасть, она крепче обняла Мэтта, прильнув к нему всем телом. Его рука спустилась чуть ниже спины, и он прижал ее сильнее к своим бедрам.

Вдруг какая-то мысль промелькнула

у Скай в голове, подобно внезапной вспышке молнии. Перед ней замелькали какие-то картинки, вспомнились прикосновения, звуки, страх. Сдавленный стон вырвался у нее из горла, не давая губам прикоснуться к его рту. Скай оттолкнулась от его груди и высвободилась из его объятий. Потом она попятилась назад, жадно глотая воздух. Казалось, ей стало трудно дышать. И тут же в ее памяти в мельчайших подробностях всплыло воспоминание о том, как чьи-то руки крепко сжали ей горло, но она быстро постаралась забыть об этом. Девушка вытянула вперед пуку, чтобы не дать Мэтту приблизиться к себе, но через туман, застилающий ей глаза, Скай видела, что он оставался на месте. Мэтт не пытался подойти ближе к ней, его дыхание было затруднено почти так же, как и ее, он сурово сжал челюсти, и в глазах у него сверкали голубые огоньки.

– Никогда больше не целуй меня, – наконец прошептала Скай.

Прикосновение его мужественных губ она все еще чувствовала на своих крепко сомкнутых губах. О чем Мэтт думал сейчас? Он молча взял удочки и мрачно принялся за работу. И больше ничего не произошло.

Скай пристально смотрела на него, удивленная тем, что он подчинился ее воле, а не своим непостоянным мужским желаниям. Он действительно не был похож на тех мужчин, которые семь лет назад просто взяли то, что хотели, не обращая никакого внимания на свою жертву.

Испуг, а вместе с ним и приятные чувства, вызванные близостью Мэтта, вскоре исчезли. Постепенно Скай осознала, что происходит вокруг. Она снова услышала пение птиц, шум реки и жужжание насекомых над головой. Дыхание начало восстанавливаться, голова прояснилась, но Скай чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Внутри же была какая-то странная опустошенность. У нее появилось чувство, что она не ела несколько дней, и теперь, когда наконец может поесть, ей подают одно зернышко риса. Она же сама хотела, чтобы он поцеловал ее. Почему же тогда она так странно отреагировала на это?

Мэтт забросил в воду свою удочку, а Скай любовалась его широкой спиной.

– Бери свою удочку, Скай, – сказал он, не поворачиваясь и не смотря на нее. – Лучше нам с тобой просто порыбачить. Мы только теряем время – нам ведь скоро возвращаться домой.

Во рту у нее все пересохло, и, чтобы сглотнуть, ей пришлось приложить усилие. Скай нерешительно подошла к своей удочке, взяла ее и села примерно в шести футах от него.

Никогда в жизни она не чувствовала себя более несчастной.

Недавний поцелуй и чувство стыда заставили Скай покраснеть с ног до головы, как краснел в жаркий день столбик термометра, который когда-то висел на стене их дома. Скай знала, что была сейчас такого же пунцового цвета, как небо в день ее рождения. Но Мэтт больше не смотрел на нее, и она не знала, благодарна ли ему за это или обижалась на него. Единственное, в чем Скай была сейчас уверена, это то, что она хотела нравиться ему. Она решительно хотела нравиться ему. И Скай все еще желала, чтобы он

был ее другом. И несмотря на все то, что наговорила, ей очень хотелось, чтобы он снова поцеловал ее. Если бы только ей удалось избавиться от этих ужасных, пугающих воспоминаний.

Скай наблюдала за Мэттом краешком глаза. Через некоторое время он снова лег на траву, потянулся и надвинул на глаза шляпу. Отброшенные внезапным приступом страха чувства, которые пробудил в ней поцелуй Мэтта, с новой силой овладевали ею и согревали, подобно жарким лучам августовского солнца, окружая се каким-то теплом и почти осязаемым чувством . безопасности. Скай очень хотела бы прикоснуться к Мэтту, усмирить его гнев, успокоит вместе с тем свою внутреннюю боль и сказать. «Прости. Мне страшно. Я не знаю, что делать и что думать».

Но Скай этого не сказала.

Много лет назад она решила для себя, что сможет жить в одиночестве. Она позволяла Много Когтей помогать ей, заботиться о ней и постепенно открыла ему свое сердце. Но Скай внушила себе, что никогда не будет скучать по другим людям. Так, ей казалось, будет проще и безопаснее вести тот образ жизни, который она выбрала, и до последнего времени так действительно было проще. Но уверенность в правильности этого решения таяла на глазах, как снег на солнце.

Однако все эти проблемы можно было решить, и очень просто. Нужно только, чтобы Мэтт Риордан покинул горы Отца-Солнца, и тогда Скай снова станет сама себе хозяйкой.

Быстр клинок воина,

Скоро достигает он цели.

11

Мэтт оставил Скай на поляне, а сам отправился в лес привязать Солджера на ночь. Однако, уходя, он оглянулся и увидел, как она пробежала через луг, грациозная, как лань, а Эсуп, как всегда, следовал за ней по пятам.

Скоро вернется Серый Медведь. Неужели эта женщина, которая вошла в его жизнь столь же незаметно, как дым проникает в облако, сливаясь с ним, решит уйти с другим? Мэтту уже было все равно, будет ли она давать показания в суде или нет, работа теперь не волновала его. Скай стала главным. Если она уйдет с Серым Медведем, то Мэтт потеряет ее навсегда. С каждым днем, проведенным вместе, он боялся этого все больше. Рвение в работе, которым Мэтт некогда отличался, стало куда-то исчезать. Мэтт даже не был уверен, что действительно хочет покинуть этот горный рай и вернуться в агентство. Гораздо лучше было бы остаться здесь, со Скай, до тех пор пока не улетят отсюда орлы и солнце не перестанет греть. Кроме того, его чувство к Скай росло, и страх за ее безопасность усиливался.

Мэтт отвел Солджера в тень, на то место, где трава еще не была выщипана. Но он понимал, что с каждым днем, который они проводили здесь, лошадь оставляла все больше следов, и тем, кто их ищет, становилось все легче определить их местонахождение. Мэтт и вправду подвергал опасности жизнь Скай. А время летело. Ему надо было либо убедить ее поехать с ним, либо заставить ее пойти с Много Когтей, либо оставить ее здесь и молиться, чтобы с ней не случилось ничего плохого.

Мэтт расседлал Солджера и заменил уздечку на повод. В высокой траве, рядом с поваленным бревном, Мэтт тщательно спрятал продукты.