В объятиях тени
Шрифт:
— Ты этого не знала? — спросил Приткин.
— Нет.
Мне ужасно хотелось во всем разобраться, но как же это было трудно! Получалось, что убивать меня Майра вовсе не собиралась. И все-таки я не могла отделаться от мысли, что поступила она так неспроста. Не ее стиль, так сказать, особенно если учесть, что я проделала в ней две большие дыры. Не говоря уже о том, что если она и решила поступать по-своему, то Распутин вряд ли даст ей выйти из игры. Чтобы выиграть войну, ему крайне необходима пифия. Нет, здесь что-то не так.
— Разве Агнес умерла не
— Сначала мы тоже так думали. Но когда тело готовили к погребению, на нем были обнаружены странные следы. Пригласили врача, после чего провели повторное вскрытие. Выяснилось, что она умерла не от старости, Кэсси. Ее отравили. Учитывая количество охраны, можно себе представить, как это было нелегко.
— Кто-то использовал мышьяк, а не заклятие, которое могла бы обнаружить магическая защита, — добавил Приткин, явно потрясенный мыслью, что великую Агнес отравили обычным ядом. — Вот, взгляни. Что ты ощущаешь?
Я быстро попятилась, даже не посмотрев на предмет в его руке.
— Я обещала, что мы поговорим, и больше ничего, сказала я.
— Здесь нет свидетелей, а у нас есть шанс найти убийцу!
Приткин держал в руке маленький амулет — непритязательный серебряный медальон на потускневшей цепочке, с полустертой гравировкой на крышке. От вещицы не исходило никаких сигналов, обычно предвещающих начало видений, да мне этого и не хотелось.
— Ну что? — повторил Приткин и шагнул ко мне. Я попятилась.
— Это твои проблемы, — сказала я, стараясь держаться подальше от амулета, — а не мои.
— Ты так думаешь? — с таинственным видом спросил маг.
Вместо ответа я спряталась за спину Мака. Затем сделала вид, что смотрю на часы.
— О, мне пора. Давай больше не будем пробовать такие штуки, ладно?
Приткин ловко поймал меня за руку и прижал к ней серебряный амулет.
— Ой! — вскрикнула я. — Мне же больно!
— Что ты видишь?
— Большое красное пятно, — раздраженно ответила я, потирая руку. — Хватит тыкать в меня этой штукой!
— Если ты солгала…
— Если бы у меня было видение, ты бы это понял! — с негодованием сказала я. — С некоторых пор я не просто наблюдаю — у меня место в первом ряду, я прихватываю того, кто стоит рядом, и отправляюсь с ним в путешествие! Или ты забыл?
Приткин не ответил; он так и стоял, держа амулет на вытянутой руке. Наконец я сдалась и со вздохом взяла у него медальон.
— Как он действует, ты можешь сказать?
— В том-то и дело, — ответил Мак с таким видом, словно решал головоломку. — Мы этого сами не знаем. В этом медальоне хранили мышьяк — мы его вчера открыли.
— Ответ следует искать в самом медальоне! — заявил Приткин. — Пифия умерла, сжимая его в руке; в медальоне находился тот же яд, каким она была отравлена, откуда еще ему было взяться? К пифии никого не подпускали, особенно тех, кто с ней уже общался!
Я с интересом разглядывала серебряную вещицу. Совсем недавно в ней что-то лежало, но
— Что значит — «тех, кто с ней уже общался»? — спросила я.
— Яд давали не сразу, а постепенно, — пояснил Мак. — На это ушло почти шесть месяцев. Пифию травили маленькими дозами, пока она не скончалась. То, что прорицательница болела и чахла, приписывали ее старости и тоске по сбежавшей наследнице.
— Шесть месяцев? — повторила я.
Ровно шесть месяцев в одной квартире со мной жил Томас, опекавший меня по приказу Сената. Странное совпадение. Я промолчала, но Приткин, видимо, о чем-то догадался.
— Майра не могла приносить яд, — сказал он, — она сбежала задолго до болезни пифии, да и выгоды от смерти Агнес она не получала никакой. Совет хочет ее убрать, поэтому ее обвиняют в соучастии. Есть люди, которым смерть пифии куда более выгодна, чем Майре, но их-то Совет трогать не станет.
Ну, не думаю. На время войны Совет и Сенат стали союзниками; зачем им затевать ссору и обвинять друг друга в убийстве? Не хотелось об этом думать, но меня бы не удивило, если бы в смерти пифии был замешан Сенат. Вполне в духе вампиров — убрать препятствие самым радикальным способом. И они бы это сделали, если бы точно знали, что энергия пифии перейдет ко мне. Тогда они получили бы прирученную пифию, которая впервые за много веков подчинялась бы им, а не кругу. Да за такой куш они убили бы кого угодно, а не только какую-то старушку! При условии, что ее смогла бы заменить сильная конкурентка.
— А круг?
— Что — круг? — сузив глаза, спросил Приткин.
Я пожала плечами.
— Ты намекал, что во всем виноват Сенат, но ведь он не единственный, кто охотится за кандидатками, вставшими на пути выбранной им наследницы.
Мак как-то сник, но Приткин не обратил на него внимания.
— Кругу не нужна смена руководства. Госпожа Фемоноя была прекрасной пифией.
— Ну да, в этом все дело. Агнес была прекрасной пифией, вот в чем ее проблема. Возможно, она слишком часто поступала наперекор Совету, вот они и решили, что молодая и более сговорчивая пифия могла бы…
Приткин яростно взмахнул рукой.
— Ты сама не понимаешь, что говоришь! Совет никогда не пал бы так низко!
Я с удивлением уставилась на него. Неужели он забыл, что произошло сегодня утром? Его драгоценный Совет, не моргнув глазом, приказал меня убрать, а самого Приткина отправил на поиски Майры.
— Допустим, но в таком случае зачем она тебе нужна? Ты считаешь, ей что-то известно?
— Я отказался убивать ее без суда и следствия, — сказал Приткин, — но круг, по всей видимости, передал ее дело другому агенту. Если он найдет ее раньше меня, у нее не будет ни малейшей возможности оправдаться.