В объятиях страсти

Финч Кэрол

Сирена с озорной улыбкой произнесла:

– Так докажи мне это.

У Трейгера перехватило дух.

– Сейчас? Скверная девчонка, у тебя совсем нет сты­да! Вначале ты приводишь в состояние шока дюжину крас­ных мундиров, а потом пытаешься соблазнить меня дважды за один вечер.

Сирена наслаждалась, поддразнивая его. Наконец ей удалось сравнять счет. Она провела ладонью по поросшей темными волосами груди.

– Значит, ты отказываешься. Может, мне поискать кого-нибудь посговорчивее?

– Сомневаюсь, что найдется смертный, способный удовлетворить тебя, колдунья. Разве

что сам дьявол, – усмехнулся он, поднося ее руку к губам.

– Я давно подозревала, что ты сам сатана, принявший человеческий образ, – пошутила Сирена.

Внезапно Трейгер поднял ее на ноги и повел к воде, сверкавшей серебром в свете луны.

– Это Стикс [3] . Пойдем, моя колдунья, пора омыть от всего дурного твою душу и тело и доставить тебя домой.

– Я не хочу возвращаться домой, – капризно сказа­ла Сирена, следя за тем, как набегавшие на берег волны смывали их следы.

3

Стикс – река в подземном царстве, над которой греческие боги произ­носили торжественные клятвы.

Трейгер наклонился к ее уху, лаская щеку своим ды­ханием.

– Должен ли я понимать, что ты пыталась с моей помощью забыть о своих проблемах?

– А тебя бы это задело? – беспечно поинтересова­лась Сирена.

Она не собиралась признаваться обворожительному по­весе, что в порыве безрассудства потеряла голову вместе с сердцем.

– Я был счастлив оказать тебе услугу. Можешь, не колеблясь, обращаться ко мне, если тебе снова захочется отвлечься.

Легкий ветерок подхватил их беззаботный смех, когда они, касаясь друг друга с откровенностью любовников и обмениваясь пылкими поцелуями, вошли в воду. Страсть их разгоралась, грозя запылать с новой силой, несмотря на прохладные струи.

Опьяненные друг другом, они стояли в лунном свете и не подозревали о том, что глаза притаившегося в тени де­ревьев наблюдателя сузились, когда он узнал в обнимав­шейся парочке Трейгера и Сирену.

Наконец Трейгер нашел в себе силы оторваться от Сире­ны, выбраться из воды и одеться, хотя он был бы счастлив провести всю ночь с этой девушкой, которая все больше инт­риговала его. Мисс Уоррен привела его в изумление смелыми речами перед британскими офицерами и доставила наслажде­ние наедине своей необузданной страстью. Если раньше Трейгер легкомысленно полагал, что, овладев Сиреной, избавится от одержимости ею, то теперь понял, как горько ошибался. Он желал эту русалку, эту колючую розу еще больше.

Застегнув крючки на платье Сирены, Трейгер обнял ее за талию и нежно поцеловал. Внезапно его охватило дур­ное предчувствие, связанное с ее возвращением домой.

– Сирена, я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Ты собираешься уехать? – В ее голосе прозвучало разочарование.

– У меня есть обязательства, которые требуют моего участия.

«А мои обязательства здесь, – подумала Сирена. – Неужели он рассчитывает, что я все брошу и буду следо­вать за ним в качестве любовницы, пока не надоем ему?» Девушка гордо вздернула подбородок. Да, она любит

его, но не настолько глупа, чтобы поверить, будто этот мужчи­на испытывает к ней глубокие чувства. Трейгер не из тех, кто станет осложнять себе жизнь.

– Сегодняшний вечер ничего не изменил, Трейгер. Мне по-прежнему нужно найти человека, которого я по­люблю и который ответит мне тем же. Я не могу перестать быть самой собой и не имею ни малейшего намерения ста­новиться твоей временной подружкой.

– Мы живем в смутное время, – настаивал Трейгер. – Никто не знает, что случится завтра. Я всегда считал, что мужчина и женщина не должны отказывать себе в удоволь­ствии, не связывая себя при этом пустыми клятвами о любви до последнего вздоха.

Сирена отошла от него на несколько шагов и остано­вилась.

– А вот мне нужна вечная любовь, которая выдержит войну и разрушение. Должно остаться нечто, на что можно опереться, когда мир рухнет. – Она повернулась к Трейгеру, на лице которого застыло суровое выражение. – Мы с тобой как двакорабля, встретившихся в ночи. Наступит утро, и мы двинемся каждый своей дорогой. Мо­жет, ты и способен плыть по жизни, довольствуясь пусты­ми интрижками, а я так не могу.

– Твое чертово упрямство не доведет тебя до добра, – пробормотал Трейгер, натягивая камзол. – Пора бы тебе расстаться с детскими мечтами, Сирена. Не думаю, что лю­бовь способна справиться со штормом на море или смягчить ужасы войны.

– А может, тебе просто не хватает ума понять, что любовь сделает тебя сильнее, хотя бы потому что тогда не придется сражаться в одиночку?

– Любовь – это слабость, – спокойно возразил он. – Позволив женщине завладеть своими мыслями, мужчина под­вергает опасности дело, которому служит. Любовь отвлекает от поставленной цели, и ему ничего не остается, как сойти с намеченного пути и бесславно умереть.

– Полагаю, ты мнишь себя целеустремленным челове­ком, – язвительно заметила Сирена. – А по-моему, ты перекати-поле, которое катится, куда ветер дует.

С грустной улыбкой Трейгер протянул ей поводья жеребца.

– Едва ли мы придем к единому мнению в этом вопросе.

– Это точно, – согласилась Сирена и, вскочив в седло, посмотрела на него сверху вниз и подумала, что зря отдалась ему в минуту слабости: возможно, ей придется сожалеть об этом всю жизнь.

– Прощай, Трейгер. Думаю, нам лучше расстаться здесь и сейчас.

– Сирена? – Трейгер схватил поводья. – Я не вер­нусь. Наверное, нам следует забыть об этой ночи, словно ее никогда не было.

С высокомерной улыбкой на губах Сирена повернула Кречета к дому.

– Я уже забыла. Сомневаюсь, что мне удастся вспом­нить твое имя, когда наступит рассвет.

Трейгер не мог сказать точно, что именно вывело его из себя, но какая-то сила заставила его задержать Сирену.

– Меня не так-то легко забыть, – проронил он. – Я научил тебя страсти, и волей-неволей ты будешь всех сравни­вать со мной. – Он взял себя в руки и продолжил более спокойно: – Когда другой мужчина заключит тебя в объя­тия, именно мое лицо предстанет перед тобой. И моих поце­луев ты будешь жаждать всегда, Сирена.