В объятиях смерти

Корнуэлл Патрисия

— Почему?

— Потому что он прицепил за мной хвост. Я уже давно знал, что отродье Патина — один из его осведомителей. Так он платит ренту в ожидании эпизодических ролей в мыльных операх, коммерческих телевизионных роликах и рекламе белья. Очевидно, Спарацино начал меня подозревать.

— Почему он послал Патина? Он не понимал, что ты узнаешь его?

— Спарацино не известно, что я осведомлен насчет Патина, — ответил. Марк. — Увидев Патина в ресторане, я понял, что его послал Спарацино. Он хотел убедиться, действительно ли я встречаюсь с тобой, и выяснить, что я собираюсь делать. Точно так же он послал

так называемого Джеба Прайса обыскать твой кабинет.

— Ты хочешь сказать, что Джеб Прайс — тоже актер, умирающий с голоду?

— Нет. Мы арестовали его на прошлой неделе в Нью-Джерси. Какое-то время он никого не будет беспокоить.

— Я надеюсь, ты в курсе, что Дизнер в Чикаго также был ложью?

— Это легендарная личность. Но я никогда не встречался с ним.

— И я полагаю, ты точно так же неспроста заезжал навестить меня в Ричмонде, не так ли? — Я пыталась справиться с подступавшими слезами.

Снова наполнив наши бокалы вином, он ответил:

— На самом деле я ехал не из округа Колумбия. Я как раз прилетел из Нью-Йорка. Спарацино послал меня как следует выпотрошить твои мозги и выяснить все что ты знаешь об убийстве Берил.

Я пригубила вино и некоторое время молча пыталась взять себя в руки. Затем я спросила:

— Он как-то замешан в ее убийстве, Марк?

— Поначалу меня тоже беспокоил этот вопрос, — ответил он. — Пока не было другого убийства, я спрашивал себя, не зашли ли игры Спарацино с Харпером слишком далеко, не потерял ли Харпер голову настолько, чтобы убить Берил? Но затем был убит сам Харпер, а я так и не нашел ничего, что дало бы мне основания предполагать связь Спарацино с этими смертями. Я думаю, он хотел, чтобы я выяснил все, что смогу, об убийстве Берил, потому что он — параноик.

— А он не боялся, что полиция может обыскать ее кабинет, и при этом, возможно, всплывут его махинации с формулировками в ее авторском договоре? — спросила я.

— Возможно. Я только знаю, что ему была нужна ее рукопись. Неважно, во что это обойдется. А насчет всего остального я не уверен.

— А как насчет его иска, его вендетты против главного прокурора?

— Это наделало много шума, — ответил Марк. — Спарацино презирает Итриджа и будет в восторге, если сможет его унизить или даже отправить в отставку.

— Скотт Патин был здесь, — сообщила я Марку. — Он был здесь не так давно и задавал вопросы о Берил.

— Интересно. — Это единственное, что он произнес, отрезая очередной кусок бифштекса.

— Сколько времени ты был связан со Спарацино?

— Больше двух лет.

— О господи! — воскликнула я.

— ФБР очень тщательно подстроило все это. Я был заслан как адвокат по имени Пол Баркер, ищущий работу и жаждущий быстро разбогатеть. Я прошел через необходимые перемещения, чтобы он на меня клюнул. Конечно, он все проверил, и когда конкретные детали не сошлись, предъявил это мне. Я признался, что жил под вымышленным именем, что я часть Федеральной программы защиты свидетелей. Это долго и трудно объяснять, но, короче говоря, Спарацино поверил, что в своей прежней жизни в Таллахасси я был замешан в нелегальной деятельности, меня арестовали, и ФБР вознаградило меня за показания, предоставив мне новое имя и новое прошлое.

— Ты был замешан в нелегальную деятельность? — спросила я.

— Нет.

— А

Итридж считает, что да, — сказала я, — и что ты какое-то время провел в тюрьме.

— Меня это не удивляет. Федеральные власти, как правило, очень тесно сотрудничают с ФБР, а по документам тот Марк Джеймс, которого ты знала, выглядит довольно неприглядно — адвокат, который перешел на другую сторону, был лишен права заниматься адвокатской деятельностью и провел два года в тюрьме.

— Должна ли я предположить, что связь Спарацино с «Орндорфф и Бергер», только фасад?

— Да.

— Фасад для чего, Марк? Наверное, для чего-то большего, чем для его махинаций с публичными скандалами?

— Мы убеждены, что он отмывает деньги для организованной преступности, Кей. Деньги, полученные от торговли наркотиками. Кроме того, мы считаем, что он связан с мафией в казино. Здесь замешаны политики, судьи, другие адвокаты. Сеть невероятная. Нам было известно об этом довольно давно, но это очень опасное дело, когда одна часть системы правосудия атакует другую. У нас должны быть твердые доказательства вины. За этим меня и заслали. Чем больше я раскапывал, тем дольше застревал там. Три месяца превратились в шесть, а потом стали годами.

— Я не понимаю. Его фирма законна, Марк.

— Нью-Йорк — это собственная маленькая страна Спарацино. У него есть власть. В «Орндорфф и Бергер» очень мало знают о том, чем он на самом деле занимается. Я никогда не работал на фирму. Они даже не знают моего имени.

— Но Спарацино знает, — нажимала я на него. — Я слышала, как он называл тебя Марком.

— Да, он знает мое настоящее имя. Как я уже сказал, операция ФБР была дотошно продумана. Там очень тщательно поработали, переписывая мою жизнь, создавая «бумажный след», делающий Марка Джеймса, которого ты когда-то знала, кем-то, кого бы ты никогда не узнала, если не сказать больше. — Его лицо помрачнело. — Мы со Спарацино договорились, что он будет называть меня Марк в твоем присутствии, все остальное время я был Полом. Я работал на него. Какое-то время я жил вместе с его семьей. Я был его преданным сыном, или, по крайней мере, он так думал.

— Я знаю, что в «Орндорфф и Бергер» о тебе никогда не слышали, — призналась я. — Я пыталась позвонить тебе в Нью-Йорк и Чикаго, но там даже не поняли, о ком я говорю. Я звонила Дизнеру. Он тоже не знал, кто ты такой. Может быть, я совершила не слишком удачный побег, но ты тоже довольно жалкий шпион.

Какое-то время он помолчал, а затем произнес:

— ФБР вывело меня на тебя, Кей. Ты появилась на сцене, и в моем распоряжении оказалось множество возможностей. Но так как это была именно ты, то вмешались мои эмоции. И я резко поглупел.

— Не знаю, как я должна реагировать на это.

— Пей вино и смотри на восход луны над Ки Уэстом. Это будет лучшей реакцией.

— Но, Марк, — теперь я уже окончательно сдалась, — есть один очень важный момент, который я не понимаю.

— Я почти уверен, что есть много очень важных моментов, которые ты не понимаешь и, скорее всего, никогда не поймешь, Кей. Нас с тобой разделяет большой отрезок жизни, который не преодолеть за один вечер.

— Ты сказал, что Спарацино натравил тебя на меня, чтобы ты выпотрошил мои мозги. Откуда он узнал, что ты знаком со мной? Ты рассказал ему?