В объятиях Мары
Шрифт:
– Здесь встанем, спешивайтесь, – чародей опустился на одно колено и вновь принялся шептать над ладонями, после он что-то бросил на землю, и скоро в том месте занялся огонь.
– И пошто только
– Не знал я, что пройти не получится. Ополчилось на нас болото, давно уж дороге должно было показаться. – Чародей обернулся к Лану, – Далеко не вяжи. Плохое предчувствие у меня. Сердце будто в камень сковало.
– Ты мне зубы не заговаривай и писаря моего не пугай, он и так еле дышит, – Дарян опустился к огню. – Может сухостоя поискать? Долго твоё колдунстов гореть будет?
– Всё, что видишь ты, принадлежит Царице, без её дозволения брать ничего нельзя. А дозволения мы не получили, иначе давно бы на дорогу вышли. Не по нраву вы ей.
– А может из тебя проводник плохой?
На выпад Даряна Станимир смолчал. Он спрятал ладони в рукава, опустил капюшон на лицо и замер. Его грудь мерно вздымалась, как у спящего. Позавидовав
– Ну-ка, дружок, – Дарян передал надкусанное мясо Лану, – Захворал я, или верно испортилось оно.
Пустой желудок Лана требовал еды, но стоило ему почуять запах, исходивший от пищи, к горлу подкатил ком. Отбросив испорченную баранину, писарь перерыл мешки и принялся проверять всё съестное, что они взяли.
– Испортилось, всё пропало! Как так?! – Лан растерянно смотрел на чародея, ожидая подсказки.
– Не иначе хозяйка всучила нам тухляк, вернусь, всю её корчму разворочу! Камня на камне оставлю! – Дарян схватил бурдюк, залпом осушил его, и сразу же начал отплёвываться. – Да что же такое! И вода сгнила! Чтобы её лицо пиявки сожрали! Чтобы она сама своим кислым пивом отравилась!
Конец ознакомительного фрагмента.