В объятиях любви
Шрифт:
Чарли засмеялся.
— Хорошо, если тебя ждет приятное разочарование, и она окажется тихой маленькой женщиной с седеющими волосами, увлекающейся вязанием. В конце концов вряд ли она виновна в исчезновении пятнадцатилетней девушки. , — У плохих хозяев плохие слуги, — спокойно заключил маркиз, — из разговоров с Джексоном я понял, что она превратилась в жупел, пугающий всех в моем поместье.
— Ну что ж, отправляйся на свою разведку, — сказал.
Чарли, — а я уж постараюсь поддержать тепло в твоем доме до твоего
— Конечно, — согласился маркиз, — я полагаю, это будет чисто мужская компания?
— Если бы я знал, что ты оставишь меня здесь, — улыбнулся Чарли, — я бы привез с собой хорошенькую подружку из Лондона. Не думаю, что в Ньюмаркете найду достойный выбор.
— Большинство женщин, которых я видел здесь, — иронично заметил маркиз, — выглядят как хорошие лошади!
Чарли рассмеялся.
— Недаром говорят, что человек становится похожим на свое любимое животное, но для женщины быть похожей на лошадь — катастрофа!
— По твоему описанию герцогиня выглядит, как змея.
— Для сравнения подойдет любое чудовище, — сказал Чарли, — но имей в виду, в молодости, по отзывам многих, она была очень красива.
— Значит, мне следует подготовить мои лучшие комплименты, — заключил маркиз, — и, серьезно, Чарли, соседи должны дружить. Я считаю большой ошибкой войну между двумя соседствующими землевладельцами.
— Я тоже так считаю, — согласился Чарли. — Такого же мнения придерживался и мой отец.
Он помолчал и добавил шутливо:
— Знаешь, Мервин, я начинаю думать, что ты стареешь!
Где тот безрассудный офицер, всегда готовый прокрасться в тыл к врагу и внезапно напасть на него?
— Послушать тебя, так мы всегда действовали бесшабашно, — заметил маркиз. — Разве ты не помнишь, как мы обсуждали каждый шаг операции, все заранее планировали и побеждали с успехом только потому, что не полагались лишь на удачу.
— Ты прав, — согласился Чарли, — но теперь ты идешь прямо в руки врага, и у меня такое чувство, хоть я могу и ошибаться, что ты найдешь там осиное гнездо.
— В таком случае я отступлю перед лицом превосходящих сил противника! — засмеялся маркиз.
Преподобный Теофил Стэнтон поднялся из-за стола после завтрака и, аккуратно закрыв книгу, которую читал, стараясь запомнить то место, где остановился, пошел к двери.
Не успел он дойти до нее, как его окликнула племянница:
— Дядюшка Теофил, вы забыли вскрыть ваше письмо!
— Там наверняка какой-нибудь счет, — ответил дядя, у меня сейчас нет ни времени, ни денег для него.
Сказав это, он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а Аспазия взглянула через стол на своего брата-близнеца и рассмеялась.
— Как похоже на дядюшку Теофила. Он всегда старается избегать неприятностей.
— Он очень
Все, кто близко знал юношу, называли его просто Джерри. Это был чрезвычайно привлекательный молодой человек, высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и голубыми глазами.
Его широкий лоб не только свидетельствовал о ясном уме, но и придавал ему вид открытого и откровенного человека, благодаря чему люди быстро проникались доверием к нему.
— Ты такой же беззаботный, как и он! — пошутила Аспазия.
Хотя они были близнецами, девушка совершенно не походила на своего брата. Она была невысокой, изящной и очень хорошенькой, и — в отличие от брата, — волосы ее подобны пламени, почти красны, а глаза значительно темнее в своей синеве. Глядя на них вместе, трудно было предположить, что они родились в одно и то же время.
— Хочешь еще кофе? — спросила она.
— Нет, спасибо, — ответил ее брат. — Но ты, пожалуй, открой дядюшкино письмо и узнай худшее сразу. Я только надеюсь, что счет этот не на очень большую сумму.
Его сестра озабоченно взглянула на него:
— Ты опять на мели, Джерри?
— Конечно! — ответил он. — Ты не представляешь, как дорого учиться в Оксфорде.
— Ты знал, когда поступал туда, что тебе придется экономить на всем, поскольку деньги, которые нам оставила мама, почти кончились.
— Я знаю! Знаю! — воскликнул Джерри. — Но мои друзья намного богаче меня, и трудно не проявлять радушие в ответ на их гостеприимство.
Аспазия молчала.
Их дядя, с которым они жили, получал лишь скромное жалованье священника, а деньги, оставленные матушкой после ее смерти пять лет назад, были потрачены — как она сказала своему брату — на их образование, и в банке уже практически ничего не осталось.
Джерри знал положение дел так же хорошо, как и сестра, поэтому не было необходимости говорить что-то теперь. Аспазия протянула руку и взяла письмо.
К ее удивлению, письмо оказалось не похоже на счет, поскольку конверт, в котором оно находилось, был сделан из толстой белой пергаментной бумаги, очень дорогой. Аспазия долго глядела на него с изумлением, рассматривая с разных сторон.
Вдруг она испуганно вскрикнула.
— Что такое? — спросил Джерри.
— Это письмо от герцогини, — сказала она. — Смотри!
Вот ее герб на обратной стороне!
Брат и сестра недоуменно уставились друг на друга.
Наконец Аспазия еле слышно проговорила тревожным голосом:
— Что она может.., писать.., дяде Теофилу?
— Открой и посмотри, — сказал Джерри. — Хорошо, что он не заметил, от кого это письмо. Это расстроило бы его.
— Да, конечно, — согласилась Аспазия.
Она сидела, глядя как завороженная на письмо, будто страшась узнать его содержимое.
Затем она решилась и вскрыла конверт серебряным ножичком.