В объятиях любви
Шрифт:
Каковы бы они ни были, она ощущала, что ее каким-то непонятным образом притягивает к нему, и когда она сидела так близко к нему на его лошади, она как будто принадлежала ему.
«Это все мое воображение», — сказала себе Аспазия.
Однако необычное чувство не проходило, и Аспазия вспомнила об ощущении безопасности, которое она испытала, находясь вблизи маркиза, и теперь, когда он уехал, ей казалось, что она никогда больше не испытает этого ощущения вновь.
Весь миру казалось, погрузился во тьму.
«Я
Она надела свою ночную рубашку и легла в кровать, в которой спала с тех времен, когда выросла из своей детской кроватки. Она уснула, думая о маркизе и желая вновь оказаться с ним рядом.
Аспазия проснулась и увидела Джерри, стоявшего рядом, глядя на нее.
— Слава Богу, наконец-то ты вернулась! — воскликнул он, прежде чем она успела сказать что-либо. — Я пребывал в страхе с тех пор, как получил известие о тебе от конюхов.
— Ты получил известие? — спросила она. — Я посылала их к Марфе.
— Марфа осталась ночевать у своих родственников, — беззаботно объяснил Джерри. — Но что случилось с тобой?
Аспазия в смущении не могла смотреть на него.
— Не знаю.., даже, как.., рассказать тебе, — отвечала она, — я еще не проснулась как следует.
— Знаешь, что я сделаю? — сказал Джерри. — Я пойду вниз и сварю кофе. Надень свой верховой костюм, и после того, как мы позавтракаем, я хочу показать тебе маленьких лисят в лесу. Они только родились и очень хорошенькие, хотя будут, конечно, опустошать курятники, когда подрастут.
Говоря это, он вышел из комнаты, и Аспазия поднялась с постели.
Теперь, когда она снова была дома, прошедшая ночь казалась ей всего лишь страшным сном.
Однако, когда она начала пересказывать все Джерри, испытанный страх вновь нахлынул на нее.
Они приготовили завтрак, и поскольку их дядя не завтракал так рано, они поели на кухне, и Аспазия рассказала своему брату все, что произошло с ней в Гримстоун-хауз.
Сначала он слушал все это с простым удивлением, но затем между бровей его появилась складка озабоченности, а его губы тревожно сжимались по мере того, как он понимал возможные последствия того, чего она, в своей невинности, не осознавала.
И лишь когда она закончила, рассказав ему, как мирно спала рядом с маркизом с подушкой между ними на кровати, он наконец разжал свои кулаки, которые непроизвольно сжимал, и испустил вздох облегчения.
— Я с трудом могу поверить в это!
— Я должна рассказать тебе.., кое-что еще, — продолжала Аспазия.
— Что именно?
— Встав сегодня утром, пока маркиз был в ванной, я оглядела спальню, и что, ты думаешь, я увидела?
— Что ты увидела? — спросил Джерри.
— Портрет.., ты знаешь, кого я имею в виду.., над камином.
— Я хотел бы увидеть, каким он
— Это тебе легко сделать.
— Как так? — спросил Джерри.
— Просто взгляни в зеркало.
— Неужели я действительно сильно похож на него?
— Копия! Картина как будто нарисована с тебя, только он был в то время постарше.
С этими словами Аспазия вынула из кармашка своего жакета миниатюрный портрет.
— Я посмотрела на это изображение, как только вернулась этим утром, и мне оно всегда казалось очень похожим на тебя, но тот портрет — просто, как сказала бы Марфа, «живая копия»!
— С этим ничего не поделаешь, — сказал Джерри. — Остается лишь надеяться на то, что герцогиня никогда не увидит меня.
— А.., те грумы, которых прислали.., вчера сюда?
— Понимаешь, не было никого другого, кто бы вышел к ним. Марфы не было здесь, а дядя Теофил, хоть и возвратился назад, был в своем кабинете.
— Ты думаешь, они обратили внимание на тебя?
Он помотал головой.
— Нет, конечно, нет, и я не обратил на них большого внимания. Я лишь взял твою лошадь и поставил ее в стойло.
— Какие они были собой?
— Я и не заметил, — улыбнулся Джерри. — Но думаю, что один из конюхов был довольно молод, а другой, что вел вторую лошадь, на которой уехал обратно молодой, был старше.
— Я надеюсь, все будет в порядке, — сказала с сомнением Аспазия.
— Думаю, после того, что ты испытала этой ночью, тебе не о чем больше беспокоиться, — сказал Джерри. — Но ради Бога, не говори ничего даже дяде Теофилу!
— Нет, конечно, нет, — согласилась Аспазия. — Я не скажу ему ничего о письме, которое прислала герцогиня.
Зачем беспокоить его?
Как раз в этот момент они услышали, как их дядя спускается по лестнице.
— Я полагаю, вы помыли посуду после вчерашнего завтрака, перед тем как поужинать, — сказала Аспазия брату.
— Да, конечно, — ответил он, — но мы оставили немытые тарелки после ужина.
Аспазия рассмеялась.
— Тогда иди и мой их теперь, — сказала "она, — пока я зажарю яичницу с ветчиной для дяди Теофила.
Джерри повиновался, и когда она позже прошла к дяде в его комнату внизу, он сидел, углубившись в книгу.
— Доброе утро! — сказал он рассеянно.
Она подумала, что это очень похоже на него — забыть, что ее не было дома вчера вечером.
— Здесь очень интересные соображения, — заметил преподобный Теофил, показывая книгу, — относительно влияния Платона на христианскую веру. Я думаю, тебе стоит прочесть это.
— Я уверена, дядя, — ответила Аспазия, заметив искорки смеха в глазах Джерри, Она укоризненно нахмурилась на него и сказала:
— Кушайте яичницу с ветчиной, пока горячая, дядюшка Теофил. Чем вы будете заниматься сегодня? Мы с Джерри поедем прокатиться после завтрака.