В никуда

Демилль Нельсон

Я понял, что насмотрелся, и вышел на солнце.

У музея были почти одни американцы, но как бы разделенные на поколения: люди постарше, явно ветераны, хмурились и, выражаясь словами подслушанной фразы, ругались на "кондовую пропаганду". Другие приехали с женам и детьми и держались спокойнее.

Довольно забав на одно утро. Я вышел на улицу. И только теперь заметил лоток с сувенирами: военной амуницией, вазами из осколков снарядов, старыми солдатскими медальонами и сделанными из кусков дюраля вертолетами "хью". Здесь же лежали давнишние зажигалки "Зиппо" с именами прежних владельцев, изречениями, девизами подразделений и прочей чепухой. Я заметил одну, на которой

было выгравировано то же, что на моей: "Смерть – мой бизнес, и этот бизнес идет успешно". Я сохранил ее до сих пор, но оставил дома.

Я вышел в ворота на улицу Вовантан и повернул к центру.

И то и дело уголком глаза и краем сознания подмечал остатки армии Республики Вьетнам: то совершенно дряхлого мужчину среднего возраста, то слепого, то калеку без руки или без ноги, скрюченного, сгорбленного, со шрамами. Одни побирались, устроившись в тени, а у других даже на это не хватало сил.

Некоторые, заметив меня, кричали:

– Привет! Ты джи-ай [26] ? Я из АРВ.

Это были люди моего поколения, мои бывшие союзники. И я мучился совестью от того, что не обращал на них внимания.

26

Рядовой. Сокращение от Goverment Issue (GI) – "казенное имущество". Вошло в употребление во время Второй мировой войны.

Обратная дорога в отель не заняла много времени. И когда я оказался в прохладном вестибюле, мне показалось, что меня настиг накативший из Канады холодный фронт.

Я справился у конторки о паспорте – снова невезуха. И никаких сообщений. Тогда я поднялся на шестой этаж – захотелось заказать массаж. Разделся в мужской половине, взял полотенце, халат, банные шлепанцы и принял душ – выгнал из пор, но не из головы, потливый, жаркий Сайгон.

А потом лежал на циновке в тихой комнате, и из громкоговорителей лилась спокойная музыка. Мне принесли пиалу саке. После третьей у меня немного зашумело в голове. А тут еще мелодия "Ночи в белом бархате". И я перенесся в 1972 год.

Я попыхивал из пузатого большого кальяна в ее квартире на улице Тудо – неподалеку отсюда, – а она лежала рядом, и на ней ничего не было, кроме конопляной улыбки. Мы передавали друг другу мундштук, и ее черные шелковистые волосы щекотали мое плечо.

Но вот дама начала меркнуть, а до меня стало доходить, что мои ощущения по поводу прошлого сродни ностальгии по ушедшим годам. Я больше не молод, но некогда был в этом месте молодым, и для меня город как бы застыл во времени. И пока он не меняется, со мной живет моя юность.

Я, должно быть, отключился, потому что служитель слегка потряс меня за плечо и сказал, что у меня есть массаж. Это означало, что подошла моя очередь.

Распорядитель провел меня в кабинет "С", где стоял накрытый чистой белой простыней массажный стол. Я снял халат, сбросил шлепанцы и, завернувшись в полотенце, потягиваясь и зевая, улегся.

Через некоторое время в комнату вошла симпатичная женщина в белой короткой юбке и белой блузке без рукавов.

– Привет! – улыбнулась она.

Без долгих разговоров заставила меня перевернуться на живот, накинула на бедра полотенце и вспрыгнула на стол рядом со мной.

Для такой миниатюрной дамы она была невероятно сильна, и во мне затрещали все косточки и суставы. Массажистка ухватилась за перекладину над головой и голыми пятками стала мять мне спину. Пальцы ног месили мне мышцы.

На всех стенах висели зеркала, но это казалось в порядке вещей. Мы могли любоваться друг другом, и она все время улыбалась.

Наконец она перевернула меня на спину, и как-то так случилось, что я потерял полотенце.

Девушка встала у меня между ног на колени и показала на то место, которое еще не подвергалось массажу. У меня сложилось впечатление, что массаж шиацу завершился.

– Десять долларов, – предложила она. – О'кей?

– М-м-м...

Девушка ободряюще улыбнулась.

– Да?

Еще одна звезда в плюс моей гостинице.

Не говоря о муках совести, мозг резанули слова: "Сексуальная ловушка". Не хватало, чтобы на пороге появился полковник Манг с видеокамерой и заснял, как мне отсасывают в массажном кабинете отеля "Рекс".

Я сел и оказался лицом к лицу со своей новой подружкой.

– Извини, не могу.

Она недовольно надула губки.

– Да, да!

– Нет, нет! Мне надо идти. – Я соскользнул со стола и нащупал ногами банные шлепанцы.

Мисс Массаж сидела на столе, смотрела на меня и дулась. Я снял с крючка халат.

– Потрясающий массаж. Дам тебе хорошие чаевые. Бьет?

Она не улыбнулась.

Я надел халат, вышел в приемную, подписал гостиничный счет за массаж на десять долларов и прибавил еще десятку на чаевые. Женщина за конторкой улыбнулась и спросила:

– Теперь хорошо себя чувствуете?

– Отлично! – Я бы чувствовал себя еще лучше, если бы раско-шелил Карла на отсос. Вернувшись в раздевалку, я переоделся и, выходя из массажного клуба, решил, что полковник Манг не имеет отношения к моей маленькой восточноазиатской интермедии. И еще вспомнил, что М. никогда не предостерегал Джеймса Бонда против сексуальных ловушек. А американцы, особенно фэбээровцы, – пуритане и не терпят секса на работе. Не податься ли мне в какую-нибудь иностранную разведку продолжать карьеру? Хотя у меня и без того полон рот развлечений.

Я вернулся к себе в номер, взял бутылку холодной колы, растянулся в кресле, закрыл глаза и представил Синтию. Она строго смотрела на меня, словно я согрешил. По природе я моногамен, но бывают ситуации, которые испытывают душу мужчины.

Я сидел и прикидывал, что мне надеть на рандеву в ресторане на крыше.

И тут кое-что заметил. В головах кровати рядом с подушкой лежал мой снежный шарик.

Глава 9

Я поднялся на крышу на лифте и оказался в просторном закрытом пространстве, где располагались бар и коктейль-холл. Конуэй не уточнял, где конкретно состоится встреча со связным, – чем меньше планируешь, тем естественнее выглядит контакт. Все это так. Только место было слишком большим: сквозь стеклянную стену я видел убегающие ряды столиков на самой крыше.

Я окинул взглядом бар и коктейль-холл и вышел в ресторан. Метрдотель поинтересовался по-английски, один я или с кем-нибудь. Я ответил, что один, и он указал мне на маленький столик. Обслуга по всему миру обращается ко мне по-английски, прежде чем я успеваю открыть рот. Может быть, из-за того, как я одет. Только представьте: синий блейзер, желтая рубашка, брюки цвета хаки и спортивные туфли без носок.

В саду на крыше было много растений в вазонах – настоящая имитация джунглей, – и я начал сомневаться, что в этих дебрях можно отыскать человека. Пол был выложен мраморной плиткой. С трех сторон крышу ограждали кованые металлические перила, а с четвертой я только что вышел из здания. Половина столиков пустовала, а остальные занимали примерно поровну европейцы и азиаты. Мужчины были хорошо одеты, хотя никто не носил галстуков. А дамы, на мой взгляд, чересчур разряжены – все в открытых вечерних платьях до пола. С тех пор как я приехал в Сайгон, я ни разу не видел женских ножек, если, конечно, не считать мисс Массаж. Хотя была тут пожилая американская пара – в шортах, майках и кроссовках. Госдепартаменту хорошо бы издать указ об одежде.